Новый сайт движения! >>>
ДВИЖЕНИЕ ЗА ВОЗРОЖДЕНИЕ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ НАУКИ
Начало ?????????? ????? ??????????? ???????? ???????????????? ??????? ???????? ??????? Контакты
12.09.07 ? ???????? ????? ????? ?? ????? ??????
10.09.07 ??????? ??????????. ?????????? ????????????
10.09.07 ???????? ????????. ??????????? ?????? ??????????? ?????????
10.09.07 ?. ???????. ?????? ??????? ???? ????????????? ?????????????
09.09.07 ?.?. ?????????, ?.?. ???????. ?????????? ???????? ????????????
09.09.07 ? ??????????? ???????????: «??????? ???????????...»
09.09.07 ?????? ??????? ???????. ????? ?????????? ?????????
08.09.07 ?.????????. ? ?????? ??????????? ?????? ?? 2020 ????
08.09.07 ????? ???????. ?????????? ? ??????-??????????? ?????? ???????????
08.09.07 ??????: ????????? «??????-????????»
07.09.07 ?????? ???????????. ??????????? ????????… ???.
07.09.07 ???????????? ??? ??????????: ????? ????? ?????????? ?????
07.09.07 ????????? ???? ??? ?????? ?? ????? ???? ????????? ?????? ?????????
06.09.07 ?????????? «?? ????????????? ???????? ? ?????? ? ?????? ?? ???? ??????»
06.09.07 ????????? ?????????? ???????????????? ??????????? ???????? «???» ? ?????????? ?? ?????? ??????? ? ??????? ??. ??? ?? ??? ?????
06.09.07 ????????? ????????? ??????? ???? ?? ?????
05.09.07 ?? ????? ??????? ? ??????????: ???????

Rambler's Top100

Наш сайт является участником Кольца Патриотических Ресурсов
Кольцо Патриотических Ресурсов

наш баннер
???? ?????. ???? ?? ????, ??? ? ??????: c????? ??????? ????????

В жизни современной России остро встал вопрос о ее нравственно-духовном состоянии: геноцид в отношении многонационального народа громадной страны — геноцид не только социальный, но и духовный. В первую очередь это касается великороссов, ибо самые жестокие удары наносятся по русской культуре. Она, как и русский язык, — достояние общенациональное.

Сквозь призму настоящего

Духовная культура (о ней пойдет речь) есть процесс и результат осуществления базовых ценностей человека. Прежде всего его представлений о добре и зле, красоте и истине. И, конечно же, представлений о святости — о том, чем невозможно поступиться, пренебречь: любовью к Отечеству, долгом перед ним, совестью, честью. Для человека верующего нет большего греха, чем поступиться Верой.

Базовые ценности духовной жизни народа, нации формируются всей историей их возникновения и развития. Они закодированы в духовной культуре, что определяет особенности национального сознания.

Народ жив, пока жива, защищена его культура, его язык. Лишившись их, он перестает быть народом: утратив свое национальное своеобразие, теряет ощущение опасности своему существованию. Тогда его базовые ценности подменяются ценностями его поработителей. «Есть вещи пострашней войны, — говорил русский мыслитель Л.Н.Гумилев, — бесчестье рабства». Он имел в виду духовное рабство. Опасность этого рабства для Руси-России с древних времен исходила со стороны Запада. Таков неопровержимый факт истории. Вот уже почти восемь веков народная память хранит образ князя Александра Невского, первым из государственных деятелей Древней Руси осознавшего — угроза с Запада страшнее нашествия татар. Татаромонголы не посягали на православную веру, культуру русских. Западные же страны в своей агрессии против Руси всегда добивались не только политического, экономического, но и духовного порабощения русских, иными словами, изничтожения их как народа.

Гитлер отнюдь не был первопроходцем в человеконенавистнической политике русофобии. С формированием наций в буржуазную эпоху русофобия превратилась в неотъемлемый элемент западного буржуазного национализма, доведенного до шовинизма, а затем и фашизма в начале ХХ века. Не будь Великого Октября и СССР, России и русского народа давно бы не существовало. Не существовало бы и русской культуры. Равно как не существовало бы народов нашего общего Отечества и их культур. С реставрацией капитализма в России по западному проекту впервые за всю нашу тысячелетнюю историю агрессия против русской культуры ведется беспрепятственно внутри страны. Ведется профессионально — с учетом такой особенности национальной психологии русских как склонность к самокритике, вплоть до самосуда (В.Кожинов). Именно эта склонность бралась в соображение вдохновителями и организаторами шельмования советской истории, имен Ленина и Сталина в годы «перестроечной» манипуляции сознанием доверчивого народа. Теперь шельмуется русская, российская история. Оказывается, более тысячи лет не туда она шла, не так развивалась — не по западной траектории.

СМИ с постоянством, присущим геббельсовской пропаганде, формируют у слушателя, читателя и зрителя комплекс неполноценности русского человека. Его склоняют к смердяковскому самоуничижению, самобичеванию и самооплевыванию. Ему внушают, что во всем он должен следовать западным меркам — в культуре труда, общения, познания. И это не просто слова, так сказать, мессианское просветительство. Разрушается уклад, образ жизни великого народа-коллективиста, вышедшего из многовековой крестьянской общины. Запад — праматерь буржуазного торгашества, буржуазного рынка, рыночной психологии и морали. С установлением в России господства частной собственности именно эти психология и мораль, получив простор, придавили базовые ценности русской духовной культуры, что легла в основу культуры советской: коллективизм, нестяжательство, извечное тяготение к правде — социальной и нравственной.

Придавленным оказалось и советское социалистическое сознание, ибо названные духовные ценности определяли и определяют восприимчивость к социалистической идее. Внушаемый средствами массовой информации комплекс вины русского, советского человека за «несостоявшуюся» историю рассчитан на притупление классового чутья: далеко не все в годы «перестройки» задавались вопросом: а кому выгодно представлять Советскую Россию нищенской по сравнению с преуспевающим Западом? Придавленность национального сознания сказалась на состоянии сознания классового — оно молчало. К нему прививался и прививается вирус буржуазного эгоизма: раньше думай о себе...

Разрушение советской культуры (труда, быта, отношений между людьми) с жестокой закономерностью ведет к разрушению ее корневой основы — великой русской культуры. Наиболее наглядно это происходит в отношении к классической русской литературе — вершине культуры русского народа. Ее выдающиеся произведения еще изучаются в школах, хотя в ряде лицеев, колледжей уже не звучит поэтическое слово Некрасова (не отвечает логике социальной толерантности вопрос поэта — кому на Руси жить хорошо?). И в то же время на театральной сцене столиц (Москвы и Петербурга) происходит издевательство над творениями русских литературных гениев. Прослушайте оперу Чайковского «Евгений Онегин» в Большом театре и вы увидите полупьяного Онегина на балу у Лариных. В Александринском драматическом (Санкт-Петербург) Хлестаков в гоголевском «Ревизоре» оказывается неврастеником. Да что там — классические образы Чацкого и Молчалина уже даются на сцене в сексуальной интерпретации. Когда на это театральное варварство обращается возмущенное внимание общественности, то в ответ можно услышать: вы смотрите на классику сквозь призму отжившего свой век реализма, а надо быть современными — постмодернизм на дворе...

Чем же примечателен постмодернизм? Тем, что в основе его лежит отлет от реальности, от социальной правды. Тем, что он представляет в героях пьес, романов не типичное (социально типичное), а виртуальное, из ряда вон выходящее вымышленное, ничего общего с живой жизнью не имеющее. Но почему именно русская литературная классика превращена в объект модернистских, постмодернистских экспериментов? Почему принялись за модернизацию (modern — развитие!) творений Пушкина, Гоголя, Достоевского, Толстого? Да потому, что гении русской литературы творили произведения колоссальной духовной силы, антибуржуазные по своей природе. Вся великая русская литература антибуржуазна, как и русская культура в целом, несущая в себе идеалы человеколюбия, веры в человека («человек — это звучит гордо!»), нравственной красоты и социальной правды как правды добра — нравственной правды. Русская литература бросила вызов буржуазному времени, его бездуховности и аморальности: «наш век — торгаш» (А.С.Пушкин). Именно с наступлением буржуазной эпохи в России Достоевский развенчивает аристократическую теорию Раскольникова — теорию избранных, готовых переступить черту между добром и злом: «все дозволено», «тварь я дрожащая или право имею?». Не эта ли теория стала практикой в путинской России?

Для нынешней власти опасно представлять читателю, зрителю и слушателю героев Пушкина и Гоголя такими, какими они у них есть, а не в произвольной интерпретации новомодных авторов, ставящих свое «я» в центр мироздания. Судьба маленького, униженного и оскорбленного человека, того же пушкинского станционного смотрителя и гоголевского Акакия Акакиевича Башмачкина, сегодня — судьба миллионов. Но ведь не запретишь, коль на весь мир объявлено, что в современной России — демократия! Под крылом этой демократии и вышел на сцену постмодернизм — свобода творчества!

Модернизм, постмодернизм, авангардизм и, наконец, поп-арт имеют богатых спонсоров (случайно ли?) и нагло теснят реализм русской культуры, что не в чести у власти. Все это формы и стили искусства сытых, пресыщенных жизнью. Их приверженцы претендуют на наднациональное, сугубо авторское (только автору понятное) выражение художественной мысли. В.Гаврилин — русский советский музыкальный гений называл такое выражение автофекальным. Произведения модернистов, авангардистов имеют массовые тиражи, шумную рекламу, что роднит их с вульгарными сочинениями детективной литературы, наводнившей книжные рынки. Тиражи творений русских литературных гениев куда скромнее, выходят они в дорогостоящем, как правило, издании. Почему? Потому, что первые, новомодные, отвлекают и отчуждают не только от суровой социальной действительности, но и от национальных начал духовной жизни (обращают русского человека в его противоположность — в космополита); вторые, классики, обращаются к разуму и совести читателя, к его душе, подвигают его к извечно русским вопросам: кто виноват? что делать? Классическая русская литература — искусство синтеза, высоких обобщений. Она побуждает к глубокому чувству и глубокой мысли. Чтобы отвратить от нее человека, молодого в первую очередь, насаждается в массах склонность к бульварному чтиву, «глотанию пустот» (М.Цветаева). Не чувствовать, не мыслить, а наслаждаться — это рекламируется, внедряется в быт и нравы рыночной культурой.

Произведения великой русской литературы глубоко социальны и глубоко национальны. В них русский дух — национальный характер с его особенностями: всемирной, всечеловеческой отзывчивостью, поиском истины как правды через страдание (русский человек выстрадывает свою веру), мучениями совести, исповедью перед ближними и миром, искуплением греха через самопожертвование... Русский человек (не по крови, а по духовной культуре) идет на очищение души через нравственный самосуд. Так он предохраняет себя от бездуховности, воскрешает свою душу.Редкий западный человек поймет духовные муки Родиона Раскольникова, приговорившего себя к нравственному пожизненному испытанию за убийство старухи-процентщицы, весь смысл жизни которой — наживаться на горе человеческом. Не поймет типично западный (рыночный) человек, почему Достоевский устами Раскольникова называет святой Соню Мармеладову. В восприятии ее западным обывателем — она женщина с панели и только. Не поймет он, что такое святая грешность по Достоевскому. Русская духовная традиция — дать падшему возможность духовного возрождения. Нет этого в культуре частнособственнического Запада. Для буржуа выгода, польза решают все. Не выгодно бороться за спасение человека — в отбросы его. Так сегодня и в олигархической России: не выгодна власть имущим русская культура — в отбросы ее.

Масштабные социальные и политические явления — революции, войны — представлены в русской литературе в их нравственно-духовной, национальной сути: «русский бунт» у Пушкина, «дубина народной войны» у Л.Толстого, «хождение по мукам» у А.Толстого. Тема «народ и власть» — центральная у русских гениев.

Русская классическая литература вынесла приговор безнравственной власти, власти на крови. У Пушкина в конце трагедии «Борис Годунов» народ молчит. Молчит духовно сотрясенный от преступления власти. Молчит безмолвием ее осуждения и нравственного приговора ей. Как показала история, за нравственным приговором следует в конце концов приговор политический. Непереносимо все это для современной российской властвующей элиты — ей нужен народ смиренный и смирившийся, нужны (для спускания пара) управляемые декоративные социальные протесты типа шмаковских, нужен прикормленный рекламный патриотизм. Нет, не случайно нынешняя власть предает остракизму русскую культуру. Нет ей места, да и не может быть, и в «культурной революции» Швыдкого.

Великая русская литература — от Пушкина до Шолохова, вся русская культура и есть запечатленное на века живое русское национальное сознание. В ней духовное, социальное и национальное слиты воедино. Как и в жизни. Но было бы вульгарной глупостью искать в ней нравственные или безнравственные образцы поведения литературных героев, исходя только лишь из их классовой принадлежности. В нравственно-духовной жизни все сложнее. Здесь в конечном итоге все определяется любовью к отечеству, к своему народу, его культуре. Как правило, герои не делают признания в этой любви. Дворянин Гринев в «Капитанской дочке» Пушкина честен, человеколюбив и патриот. Дворянин Швабрин — аморален. Князь Болконский честолюбив, но принимает смерть за Россию по любви к ней, не ради личной славы. Вспомним, что многие русские офицеры из дворян пали смертью храбрых за советскую Родину. Что примечательно: нет в русской литературе ни одного нравственного героя из буржуа. Попытался Гоголь представить его во втором томе «Мертвых душ», да ничего не вышло — сжег рукопись.

Литература, как и искусство, не дает политических уроков. Она дает уроки нравственные, что являются первичными по отношению к остальным урокам жизни, в том числе и политическим. Власть и «пятая колонна» в России страшатся великой литературы: в ней приговор им. Они пытаются подавить русскую духовность американизированной «массовой культурой», умственным и нравственным распутством рыночной культуры (все дозволено! — реклама низменных страстей, животных наслаждений), циничным варварством в отношении русского языка, русского слова, опереточным патриотизмом в стиле а ля рюс. Власть мечется перед величием культуры русского народа. Мечется и насаждает пороки агрессивного индивидуализма — все, как на Западе. В возведении индивидуализма в абсолют — суть западнизации России, ее духовного порабощения.

Битва за реализм

Русская литература в полной мере выразила базовые ценности нашей культуры, русской духовности с ее народными традициями. Она источник творчества музыкальных гениев России, начиная с Глинки и кончая Свиридовым и Гаврилиным. Она же определила народность, реалистическое направление творчества великих русских художников — живописцев, ваятелей и зодчих. А в ХХ веке — выдающихся режиссеров и актеров кино и телевидения. Она стала великой прежде всего потому, что велико ее первоначало — эпос русского народа (былины, сказания и сказки), культура Древней Руси. По судьбе русской литературы можно судить о судьбе русской культуры. Она всегда была трудной, начиная со времен Петра I, когда в бурном потоке его великих преобразований в Россию проникло западничество.

Нелегкой оказалась судьба русской культуры и в советское время. В период с 1917-го по 1925 год в литературе, равно как и в живописи, кино, театре, было множество течений, групп и группировок, что отражало мировоззренческую эклектику преимущественно молодых писателей и поэтов — футуризм, имажинизм, конструктивизм, лефовцы, «серапионовы братья», пролеткультовцы. Сторонники этих течений и групп в большинстве своем заявляли о намерении искать новое содержание и новые формы в литературном творчестве, отвечающие революционному духу. Но как это делалось? О народном, национальном духе речи не было — никто о нем не вспоминал. У футуристов, к примеру, высвечивался крайний индивидуализм в качестве кредо художественного творчества. Не признающие его пролеткультовцы впали в другую крайность — отвлеченность от реальной жизни: «Если Революция, — писал о них В.Брюсов, — то не столько наша, Октябрьская, сколько Революция вообще, всемирная, вне времени и пространства». Одно было общим для всех новоявленных пророков — глумление над прошлым, над реализмом (они называли его наивным), над классикой («Пушкина — на свалку истории!»).

Духовную ущербность, отчужденность от всего русского видел в заумничающих и жонглирующих «мудрой» терминологией А.Блок: «Они не имеют и не желают иметь тени представления о русской жизни»; «В своей поэзии (а следовательно, и в себе самих) они замалчивают самое главное, единственно ценное: душу»; «Хотят быть знатными иностранцами». От себя добавим: литературные «новоделы», увы, даже талантливые из них, несли в себе дух западного модернизма, который расцветал буйным цветом именно в двадцатые годы. «У собратьев моих, — говорил С.Есенин, — нет чувства родины во всем широком смысле этого слова, поэтому у них так и несогласованно все. Поэтому они и любят тот диссонанс, который впитали в себя с удушливыми парами шутовского кривляния ради самого кривляния». Не это ли мы видим в литературе, кино и театре сегодня? А.Блок и С.Есенин — русские поэтические гении верно определили угрозу нарождающейся советской литературе и культуре — антирусскость, отщепенчество претендующих на величие «творцов» нового. Modern против реализма. Агрессивный модерн в литературе тревожил и Ленина. В записке к Н.Покровскому он писал: «Прошу вас помочь в борьбе с футуризмом и т.п.»; «Нельзя ли найти надежных антифутуристов?». Был беспощаден ко всем, кто покровительствовал вычурной претенциозности: «Луначарского сечь за футуризм». Уже в 1920 году Ленин сформулировал главную свою мысль по вопросу культуры: «Не выдумка новой пролеткультуры, а развитие лучших образцов, традиций, результатов существующей культуры с точки зрения миросозерцания марксизма».

Но решением вопросов культуры занимался не Ленин, а Луначарский с Бухариным — люди в большей степени западноевропейской культуры, нежели русской. Под их опекой расцвел Пролеткульт и создана его базовая организация — Российская ассоциация пролетарских писателей (РАПП) во главе с Л.Авербахом. Под флагом Пролеткульта в двадцатые годы и до середины тридцатых шла травля выдающихся русских советских писателей и поэтов — М.Булгакова, А.Толстого, В.Маяковского, С.Есенина. Пролеткультовцами цинично высмеивался русский народный эпос (былины о богатырях), окарикатуривалась русская история.Под флагом Пролеткульта началось шельмование молодого Шолохова.

В 1926 году, как только журнал «Октябрь» стал публиковать «Тихий Дон», поднялась вакханалия клеветы и измышлений по поводу шолоховского романа и по адресу его автора. «Приличные» писатели и критики (все от Пролеткульта), не говоря уже об обывательской публике, передавали «достоверные» истории: Шолохов, мол, украл рукопись у какого-то белого офицера. В «перестроечное» лихолетье и сейчас все это повторилось. Первооткрыватели «тайны» посрамлены были в конце двадцатых годов. Посрамлены они и в наше время. Уймутся ли они? Никогда, пока жива в России русофобия. В двадцатые—тридцатые годы она прикрывалась классовым подходом на троцкистский лад: в прокрустово ложе такого подхода никак не умещалось русское национальное сознание.

«Пролетарские» критики «Тихого Дона» утверждали: «Главный герой романа Григорий Мелехов — отщепенец: он не принял пролетарской революции, не стал большевиком». Увы, даже крупные таланты (А.Фадеев, А.Толстой) далеко не сразу поняли Шолохова, поначалу не приняли его Григория Мелехова. Кратко остановимся на реализме шолоховского романа, ибо в битве за реализм формировалась советская литература, вся советская культура. В трагедии Григория Мелехова Шолоховым отражена трагедия народа в гражданской войне: не только эксплуатируемые с эксплуататорами, бедные с богатыми воевали не на жизнь, а на смерть — на стороне белых немало было и честных труженников, запутавшихся, сбившихся с пути в кровавом мраке братоубийства. Раскол народного сознания, слом в нем традиционных представлений о власти, помутнение совести — все это с жестокой реалистичностью, бескомпромиссной правдивостью представлено в образе Григория Мелехова. Он, донской казак, плоть от плоти русского народа. Сама мысль о жизни на чужой, неродной земле для него невозможна. Григорий по-русски духовен — отсюда страдания его души, мучения совести, его правдоискательство. После хождения по мукам Мелехов вернулся к родной земле — в этом его сила. Он определил свою судьбу — встал на сторону советской власти.

Обвиняя Григория Мелехова в отщепенчестве, пролеткультовские критики «Тихого Дона» сами были отщепенцами с их абстрактным, примитивным мещанским классовым сознанием, лишенным какой-либо связи с сознанием национальным, русским, за отсутствием у них такового. Именно поэтому они не способны оказались увидеть в романе Шолохова слияние классового и национального в живом народном сознании. А.Серафимович, вставший на защиту молодого писателя от политических наветов комнатных словотворцев, так писал о художественной силе его романа: «Без напряжения, без усилий, без длинного введения сразу вы попадаете к казакам, к этим мужикам-хлеборобам в мундире, с мужицким нутром... Весь быт, навыки, — все — от земли, от черно-дымящейся пашни, степной и бескрайней... ...Нигде, ни в одном месте Шолохов не сказал: класс, классовая борьба. Но, как у очень крупных писателей, незримо в самой ткани рассказа, в обрисовке людей, в сцеплении событий это классовое расслоение все больше возрастает, по мере того, как развертывается грандиозная эпоха». Художественное произведение не политический трактат.

Шолохов написал «Тихий Дон» в форме русского народного эпоса, что под силу только гению. Это, именно это (зачем быть русскому гению в эпоху пролетарского интернационализма?!) вызвало бешеную злобу у его «пролетарских» критиков. Они поняли опасность для них примирения красных и заблудившихся белых из истинных патриотов, и потому поспешили назвать шолоховский роман «белогвардейским». Единство глубоко социального (классового) и глубоко национального (народного) определило суть лучших творений советской культуры в довоенный период, в годы Великой Отечественной войны и послевоенного возрождения страны — в сталинскую эпоху. Тогда были созданы шедевры советской литературы и музыки, советского кино и театра. В пору самых тяжелых испытаний, что выпали на долю тысячелетней Руси-России, в годы войны с германским фашизмом советские писатели, поэты, музыканты создали произведения, ставшие классическими. Они представили народное сознание, русский дух на вершине его подъема с его исторической, со времен древности, литературной и музыкальной памятью, с его православной верой (а как иначе!), с его верой в социализм.

Так все было в живой истории. Так. Вспомним симоновские стихи «Ты помнишь, Алеша...». Вот как сказано в них о русских женщинах первого года войны: «Как слезы они вытирали украдкою, / Как вслед нам шептали: «Господь вас спаси!». / И снова себя называли солдатками, / Как встарь повелось на великой Руси». И о пращурах наших: «Как будто за каждою русской околицей, / Крестом своих рук ограждая живых, / Всем миром сойдясь, наши прадеды молятся / За в бога не верящих внуков своих». В стиле русской духовной музыки написана «Священная война» Александрова и многие песни Великой Отечественной — «Соловьи» Соловьева-Седого, «Дороги» Новикова... Не было бы единства социализма и исторического (традиционного русского) патриотизма в духовной советской культуре, не было бы и Великой Победы. Материальная база без духовной не рождает массового героизма. Советская культура потому и великая, что она созидалась на мощном фундаменте великой русской культуры. Она, русская культура, одна на всех, как и Россия. Она, как и Пушкин, — наше все. Она духовно объединила народы России и через русский язык сделала доступными для каждого из них достижения мировой культуры.

Русская культура, по определению М.Шолохова, стала исторической основой социалистической культуры. Социалистический реализм как отражение в литературе и искусстве борьбы за нового человека — человека советского вырос прежде всего из реализма классической русской литературы с ее высокими гуманистическими принципами — любви к народу, родине, веры в человека и человечество. Не было бы носителей реалистических традиций в советской литературе — М.Горького, А.Толстого, К.Федина, К.Паустовского — никогда бы она не стала великой. А она стала таковой, дав не только советскому народу, но и миру художественных гениев: М.Шолохова — в прозе, А.Твардовского — в поэзии. Верны были реализму крупные литературные таланты советской многонациональной страны, чьи произведения получили мировую известность: М.Ауэзов, Ч.Айтматов, Р.Гамзатов, И.Друце, Я.Колас, Д.Кугультинов, И.Кулиев, Э.Межелайтис, М.Рыльский. Реализм определил мировое значение русской культуры. Став духовной основой советского социализма, она явилась противоядием бездуховности западного буржуазного мира. В противостоянии этой бездуховности накануне и во время Великой Отечественной войны русская культура (в форме советской, социалистической) доказала свою мощь и одержала победу. Фашизм был повержен не только благодаря превосходству советской военной техники, но и благодаря духовному превосходству советского человека над взбесившимся собственником. Выскажем предположение, имеющее серьезное основание: если бы роль русской советской культуры как грозного духовного оружия социализма сохранилась в его послевоенном противостоянии капитализму, то последний не избежал бы поражения.

Понимали ли это на Западе, когда разрабатывали стратегию «холодной войны» против СССР? Безусловно. Как и то, что русская культура, евразийская по своей сути, обладает значительно большим потенциалом сближения народов, нежели западная с ее культом индивидуализма. Против нас был не традиционный империализм, а «культурно-информационный империализм», который его французский критик Ж.Тибо обозначил емким термином — «колонизация душ». Его творцы рассчитывали в «холодной войне» на сохранившиеся в СССР-России антирусские, а значит и антисоветские силы. Гонители русской культуры не сегодня появились, о чем уже сказано. Не только от далеких праотцев заразились русофобией все нынешние агрессивные западнофилы. Но и от отцов-диссидентов, что жили среди нас и с мольбой о спасении взирали на Запад, гадили нам, русским, всем советским.

Это видел и об этом говорил М.Шолохов в известном его письме Л.Брежневу в марте 1978 года: «Широко практикуется протаскивание через кино, телевидение и печать антирусских идей, порочащих нашу историю и культуру, противопоставление русского социалистическому». Он подчеркивал особо важную роль русской культуры в идеологической борьбе с врагами социализма, убеждал Политбюро в необходимости ее защиты, «широкого и детального рассмотрения всего комплекса вопросов русской культуры». У руководства КПСС не оказалось ни классового, ни патриотического чутья, ни культуры, чтобы почувствовать и понять тревогу и боль великого писателя. Никто не догадался в Политбюро, что письмо М.Шолохова предупреждало руководство страны о возможной беде для нее. От письма отмахнулись, и беда обрушилась на нас во времена подлой «перестройки». Русофобия вышла на простор и по сей день вольно гуляет по России. На наших глазах происходит духовное порабощение ее народов, русского в первую очередь.

К духовному единству

Защитить русскую культуру может только народ всей России. Но народ поднимают и ведут на святое дело его ратоборцы. Вспомним слово к народу митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна. В нем ощущается дыхание веков, чувствуется духовная мощь наших предков, видится тысячелетняя история Государства Российского. Он призывал к самодержавию духа и говорил горькую, но спасительную правду: «Перестали понимать русские люди, что такое Русь!» Владыка первым в наше смутное время утвердил: «России Запад — не указ». Нет равного ему среди иерархов Русской православной церкви. Они сдают православный мир нищей духом власти подобно тому, как высшие партийные иерархи сдали СССР «пятой колонне» и имперскому Западу.

Вспомним Вадима Кожинова — выдающегося русского мыслителя ХХ века. Его блестящие культурно-исторические исследования, публицистика остались нам и нашим потомкам для борьбы с бездуховностью, для защиты нашей исторической памяти, культуры. Для этого он жил и творил. Выдающийся мыслитель прекрасно понимал и объяснял: великая русская культура не изолирована от великих культур Запада и Востока; она впитала в себя лучшее из них, синтезировала их ценности на своей национальной основе. Культурные ценности западной цивилизации Кожинов не отрицал. Но он видел как буржуазный Запад теряет эти ценности и находится сегодня в состоянии жесточайшего духовного кризиса — кризиса индивидуализма. В русской культуре видел Кожинов мощный заслон против рыночной евроамериканской культуры, а точнее, антикультуры.

Вспомним Александра Зиновьева, чей мощный интеллект раскрыл нам великость русского социализма. Он первым объяснил нам, что такое западнизация мира и какую угрозу она несет России. Из его книг вытекает чрезвычайно важный для нас вывод: русская, российская цивилизация приговорена мировым финансовым капиталом к уничтожению.

Мы вспомнили о тех, кого уже нет с нами, но живо их слово — нам его нести людям. Живет и борется за Россию классик русской советской литературы Валентин Распутин — нравственная совесть наша. Рядом с ним — Михаил Алексеев, Василий Белов, Юрий Бондарев.

Бросил вызов власти сильный духом Игорь Фроянов — историк-русист. Совестливая Россия читает его книги, ждет их. Неиссякаем в своем творчестве талантливый Сергей Кара-Мурза, обогативший наш духовный мир представлением о советской цивилизации, раскрывший ее непреходящие ценности и истоки — крестьянскую цивилизацию России. Имена духовных ратоборцев можно множить: авторы журнала «Наш современник» (их немало), подвижники русского искусства — народные артисты СССР Юрий Соломин, Татьяна Доронина, Владислав Чернушенко, Анатолий Полетаев... А сколько подвижников в глубинах России? Всех не назовешь. Есть ратоборцы, есть.

Давно назрела необходимость объединения духовных сил сопротивления тому вандализму, что совершается по отношению к русской культуре. Если КПРФ, в чем наше убеждение, возьмется за объединение этих сил, то она подтвердит свое право называться партией Отечества. Поднять народ на защиту его культуры, а значит на духовную войну с властью и «пятой колонной» — что может быть выше. И что может быть труднее — придавлены люди не только социальной нуждой, но и лицемерием, ложью, цинизмом власть имущих.

Вот уже Путин заговорил о великости русского языка, о русской культуре и русском мире(?!). Отчего это? Кондопога заставила. Президент пошел на очередное лицемерие: он много раньше обещал бороться с бедностью, но бедных (русских в большинстве) не стало меньше, а вот число долларовых миллионеров многократно возросло. Так будет и с русской культурой, ибо она не совместима с рыночной политикой президента. Нет места культуре, где деньги — все. Нелегко вселить в людей веру в себя в подлые времена, которые все мы переживаем. Но без духовной борьбы бесплодна политическая борьба. Защита русской культуры равна сегодня защите Отечества.

Духовное единство труднодостижимо в России: велик раскол общественного и национального сознания. Но отказаться от стремления к собиранию духовных сил — значит дать расколу дойти до распада страны. Всем, кто тяготеет к единству, необходимо прежде всего осознать реальность угрозы смены менталитета (национальных особенностей) русского народа на менталитет управляемой извне массы людей (уже не народа) с колонизированным сознанием. Для этого, в частности, сегодня внедряется в быт, нравы идея пресловутой толерантности русских, татар, башкир, чувашей. Под идеей терпимости к ценностям иной культуры, чем русская, российская протаскивается с дальним прицелом терпимость в отношении евроамериканской культуры. Нас приучают к тому, что Россия — страна европейская, в то время как она всегда была и будет страной евразийской. Нас тянут к западному обществу с его культом индивидуализма, наживы, грубой силы, тогда как российское общество во все времена было традиционным — держалось на коллективизме, семье, на приоритете духовного над материальным, на силе нравственных традиций.

Тем, кто готов идти дорогой собирания духовных сил России, надо также, по нашему убеждению, осознать, что антикоммунизм и антисоветизм — это формы русофобии, как и воинствующий атеизм, противодействие православной культуре — культуре русского народа; что советская история — естественное продолжение русской, российской (ей нельзя мстить). Надо осознать: нас втянули в гражданскую войну — холодную гражданскую войну. Она идет вот уже двадцать лет. Цена нашей победы — самопожертвование для спасения русской нации от распада, а значит, для спасения от распада всей многонациональной России. Цена нашего поражения — бесчестие рабства. Давно уже пришло время обо всем говорить прямо, открыто, чтобы успеть сделать то, что кроме нас никто не сделает.

"СОВЕТСКАЯ РОССИЯ" N 147 (12920), четверг, 21 декабря 2006 г.

(Статья на нашем сайте приводится с незначительными сокращениями).


27.12.06, anatol

Редакционная политика Управление сайтом
Новый сайт движения! >>>