Новый сайт движения! >>>
ДВИЖЕНИЕ ЗА ВОЗРОЖДЕНИЕ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ НАУКИ
Начало ?????????? ????? ??????????? ???????? ???????????????? ??????? ???????? ??????? Контакты
12.09.07 ? ???????? ????? ????? ?? ????? ??????
10.09.07 ??????? ??????????. ?????????? ????????????
10.09.07 ???????? ????????. ??????????? ?????? ??????????? ?????????
10.09.07 ?. ???????. ?????? ??????? ???? ????????????? ?????????????
09.09.07 ?.?. ?????????, ?.?. ???????. ?????????? ???????? ????????????
09.09.07 ? ??????????? ???????????: «??????? ???????????...»
09.09.07 ?????? ??????? ???????. ????? ?????????? ?????????
08.09.07 ?.????????. ? ?????? ??????????? ?????? ?? 2020 ????
08.09.07 ????? ???????. ?????????? ? ??????-??????????? ?????? ???????????
08.09.07 ??????: ????????? «??????-????????»
07.09.07 ?????? ???????????. ??????????? ????????… ???.
07.09.07 ???????????? ??? ??????????: ????? ????? ?????????? ?????
07.09.07 ????????? ???? ??? ?????? ?? ????? ???? ????????? ?????? ?????????
06.09.07 ?????????? «?? ????????????? ???????? ? ?????? ? ?????? ?? ???? ??????»
06.09.07 ????????? ?????????? ???????????????? ??????????? ???????? «???» ? ?????????? ?? ?????? ??????? ? ??????? ??. ??? ?? ??? ?????
06.09.07 ????????? ????????? ??????? ???? ?? ?????
05.09.07 ?? ????? ??????? ? ??????????: ???????

Rambler's Top100

Наш сайт является участником Кольца Патриотических Ресурсов
Кольцо Патриотических Ресурсов

наш баннер
?.?. ?????????. ?????? ????????????? ???? ? ??????

Из мрачной глубины веков

Ты поднималась исполином…

Россия…

Игорь Тальков

1. Постановка вопроса

Монархическое управление государством – явление столь значительное в жизни многих народов, что его нельзя не рассматривать в ранге тех высших понятий, которые называются идеями. Идеи зарождаются в умах и сердцах людей так, что их соотносят с неземной духовной инстанцией, образно говоря, с Небом. Идеи «нисходят с Небес» и приводят к разным результатам в зависимости от того, в каких условиях они воплощаются в жизнь. Так мы констатируем, что снизошедшая в своё время на Землю Русскую монархическая идея оказалась исключительно плодотворной для нашего народа. Она породила, на удивление и зависть соседних племён и народов, великое Российское государство, о котором в поэтической форме сказано было: «Широко ты, Русь, по лицу Земли в красе царственной развернулася…». И её же, эту идею, пытались всячески опорочить, похоронить, когда в результате революционной смуты 1917 года и последующих событий великое государство распалось.

Как мы должны оценивать данный прискорбный исторический факт? Либеральные комментаторы склонны утверждать, что виною всему тому, что плохого случилось в России, является сама монархическая идея. Противоположного мнения придерживаются монархисты. Они полагают, что причина российской государственной катастрофы заключается в деформации монархической идеи, в её искажении при отображении в сознании правящей российской элиты. И.Л. Солоневич издал, в порядке решения этого вопроса, замечательную книгу, которую он назвал «Народная монархия» (Буэнос-Айрес: Наша страна, 1973). Но вопрос ещё остаётся до конца нерешённым, поскольку, как выяснилось, он требует идейного отношения к предлагаемым способам или методам отбора и анализа исторических фактов. (Безидейные методы оказались мало пригодными. Попытался, например, Л.Н. Гумилёв построить свою «пассионарную методологию», но она так и осталась уделом одного человека – самого автора).

Сформулированная нами тема «Судьба монархической идеи в России» налагает на исследователя большую ответственность в смысле её правильного освещения, и эта ответственность переносится в первую очередь как раз на выбор методологических средств исследования.

Подходящее средство для решения поставленного вопроса мы находим в открытии инвариантов исторической реальности. Термины, обозначающие эти инварианты, принято называть константами культуры (см. два сл. руководства: 1) Эмиль Бенвенист. Словарь индоевропейских социальных терминов. М.: Прогресс, Универс, 1995; 2) Юрий Степанов. Константы: словарь русской культуры. М.: Академический проект, 2001). Их этимология служит важным источником информации о культурных аспектах бытия наших предков. Но дело не только в этом. Без их учёта мы вообще были бы неспособны сколь-нибудь правильно понять ход исторических событий.

Русская культура уходит своими историческими корнями в культуру индо-европейскую. Это удлиняет временной период её исторического существования и позволяет почти безошибочно идентифицировать в ней постоянные элементы. Когда мы, допустим, берём ряд таких констант, как, скажем, человек, отец, мать, семья, род, пространство, время, число, Бог, и т. д., мы убеждаемся в том, что такую, например, константу, как Бог, устранить из полнокровной культуры невозможно, как невозможно устранить пространство или время и соответственно термины, их обозначающие. Поэтому нельзя упускать их из виду при изучении исторических процессов и культурных традиций.

Всё вышесказанное позволяет выделить следующие моменты в монархической идее: понятие самодержавия; понятие имперскости с её пространственным и временным аспектами; отношение монарха и его подданных к Богу; понятие монархизма в его связи с Родом, родословным деревом.

2. Монархия самодержавная

Выше перечислен ряд существенных, необходимых признаков монархии, без наличия которых монарх превращается в декоративную фигуру, что мы и видим на примере некоторых европейских стран (да и не только европейских). Монарх и монархический способ управления государством не могут реально существовать, когда его страна, его княжество, государство находятся в вассальной зависимости от других стран и государств. На Руси, в будущей России, Ивану I (Ивану Калите) не могла и в голову придти мысль о том, чтобы назвать себя монархом или царём, поскольку, собирая русские земли вокруг Москвы, укрепляя Московское княжество, он в то же время платил дань Золотой Орде. Не смогли себе позволить такую роскошь и его последователи Иван II (1326–1359), Дмитрий Донской (1350–1389), Василий I (1389–1425), Василий II (Тёмный) (1415–1462). И только при Иване III (1440–1505) была сделана первая попытка утвердить для него монархический титул царя, вполне узаконенный при Иване Грозном.

По этому поводу один из известных современных историков И.Я. Фроянов авторитетно заявил: «Смысловой перевод слова «самодержавие» означает «сам держу своё государство», т.е. уже без воли и ярлыка ордынского хана. Таким образом, самодержавие – это прежде всего синоним национальной, государственной независимости» (Лидер КПРФ Г.А. Зюганов беседует с профессором И.Я. Фрояновым // газета “Советская Россия” от 21 июня 2001 года).

Некоторые наши доморощенные монархисты наивно полагают, что и в нынешних российских условиях можно было бы весьма просто вернуться к монархическому способу правления. Для этого, по их мнению, надо созвать Всероссийский земский собор, наладить его работу под покровительством Патриарха и решить, кого посадить на царский престол. Они не хотят понять, что страна наша находится в полуколониальной зависимости от Единого мирового правительства и транснациональных корпораций, а действующие российские президенты нисколько не похожи на Ивана Калиту. Степень ограничения их политической свободы гораздо выше той, что имел Иван Калита в своих взаимоотношениях с золотоордынским ханом. При таких обстоятельствах решения Земского собора могли бы привести к установлению в стране так называемой конституционной монархии. Только она не имеет ничего общего с монархией самодержавной. Конституционным монархам дозволяется, как это мы видим на практике, произносить несколько раз в году регламентированные речи, участвовать в массовых зрелищных мероприятиях, но и только. В делах управления государством они, как правило, не участвуют.

3. Самодержавная монархия как империя. Пространственно-временные аспекты

Российскую самодержавную империю обвиняли ранее и сейчас всё ещё продолжают обвинять в грехах империализма. Но империализм империализму рознь. Одно дело – империализм колониальный, основанный на грабеже природных ресурсов и эксплуатации населения в захваченных колониях, и совсем другое дело – естественное стремление расширять границы своего государства в целях укрепления его безопасности. Не всегда инициатива в этом стремлении исходила от самодержавной власти, но она в общем и целом, за некоторыми исключениями, закрепляла за собой те земли, которые открывали русские первопроходцы. А были ими в основном казаки. Казачью пространственную экспансию прекрасно описал А.И. Герцен, называя казачество неутомимой стражей крайних рубежей страны. Казачество, по его словам, основало на самых опасных передовых постах военные, республиканские и демократические общины, сохранившиеся ещё к началу восемнадцатого столетия. «История их блистательна. Запорожцы были странствующими рыцарями простонародья (…). При Иване IV горсть казаков завоевала Сибирь. Вождь их, Ермак, не довольствуясь тем, что дошёл до Тобольска, умирающей рукой водрузил своё знамя в Иркутске. После него другой казак (Семён Дежнёв – Л.А.) пробился сквозь ледяные пустыни, как будто какая-то магнетическая сила влекла его к Тихому океану, как будто он провидел великое назначение России, раздвигающей свои пределы вплоть до границ Америки» (А.И. Герцен. О социализме. Избранное. М.: Наука, 1974, с.415). Получилось в истории так, что Российская империя в конце концов достигла своих естественных пределов (если не считать ошибочного присоединения Польши и Финляндии) и остановилась на переходе одного вида динамического развития к другому. Закончился этап империализма пространственного. По идее он должен был смениться империализмом временным. Но этого не произошло, что и стало одной из основных причин государственной катастрофы.

Чтобы обосновать такой нетривиальный вывод, нам придётся сделать небольшое отступление и пояснить, как понимается в данном контексте пространство и время и какой смысл вкладывается в понятие «временной империализм».

Принято считать, что свойствами пространства и времени интересуется главным образом физика, а для исторических наук пространственно-временные параметры служат лишь внешними атрибутами по отношению к той среде, в которой происходят социальные процессы. Полагают, что социальные процессы могут протекать с той или иной скоростью, могут подвергаться ускорению или замедлению, но это никак не влияет на течение времени, в которое они естественно включены. То же относится и к пространству. Это – один из самых закоренелых предрассудков в научном мировоззрении. В числе первых мыслителей, кто подверг его разоблачению, был П.А. Флоренский. И мы коротко изложим его соображения по данному вопросу, чтобы воспользоваться ими для осмысления предлагаемых здесь понятий.

В лекциях по теории искусства, относящихся к 20-м годам прошлого столетия, Флоренский показал вообще несостоятельность классической концепции пространства и времени как с точки зрения современной физики, так и с точки зрения других – гуманитарных и исторических – наук (см.: Священник Павел Флоренский. История и философия искусства, М.: Мысль, 2000, с.79 – 386). Применительно к пространству сформулированные им принципиальные положения выглядят так.

«В действительности (как она предстаёт перед исследователем. – Л.А.) нет ни пространства, ни реальности, – нет, следовательно, также вещей и среды. Все эти образования суть только вспомогательные приёмы мышления ….» (с.83). При рациональном познании свойства действительности описываются с помощью рациональной модели. Они «куда-то должны быть помещены в модели, т.е. в пространство, вещи или в среду. Но куда именно – это не определяется с необходимостью самим опытом, и зависит от стиля мышления и вообще от строения мышления, а не от строения опыта» (с.83). В общем случае свойства действительности распределяются таким образом, что часть их относится к среде, а другая часть к пространству- времени. Граница между средой и пространственно- временным многообразием подвижна и в значительной мере условна, но проведение такой границы необходимо. Можно поэтому смотреть на вещи как на «складки» или «морщины» пространства, места его особых искривлений (83).

Сказанное о пространстве относится mutatis mutandis и ко времени, так как, согласно теории относительности, время образует вместе с пространством единый четырёхмерный пространственно-временной комплекс.

У исторического времени тоже выявляются свои «морщины» и «складки», которые можно отождествлять с историческими событиями. (Непосредственно такого заключения у самого Флоренского нет, но оно неизбежно вытекает из его суждений). Тогда многое в истории, непонятное в рамках «плоского», линейного представления о времени, становится доступным для понимания, вплоть до понимания корреляции исторических событий, относящихся к прошлому и будущему.

Указывая на подвижный и условный характер границы между пространством временем средой, Флоренский предупреждал, однако, о недопустимости релятивистских ошибок. Выбрав однажды границу между тем и другим, мы должны считаться с ней в каждой конкретной области исследований и не менять по своему субъективному произволу.

Когда мы теперь, учтя выше изложенные соображения, соотносим атрибуты империи как (социальной) среды с непосредственно примыкающим к ней пространством – временем, мы приходим к заключению, что в её развитии может преобладать то пространственный, то временной аспект. Если империя прекращает своё экстенсивное расширение в пространстве, то она должна переключиться на интенсивный путь развития во времени, иначе она распадётся и погибнет. Но именно так и случилось с Российской империей. Освоив предназначенное ей пространство, достигнув своих естественных рубежей, она не смогла приступить к освоению времени. Эта особенность имперского бытия стала доступной пониманию, к сожалению, только после революции. Тогда появилась концепция овладения временем, изложенная русским мыслителем В.Н. Муравьёвым (1885 – 1932) (см.: В.Н. Муравьёв. Овладение временем. М.: РОССПЭН, 1998).

Муравьёву казалось или хотелось надеяться, что при всех трагических издержках революции она должна стать масштабным переворотом в мировидении, необходимым сдвигом от преимущественно пространственного восприятия социальной среды к восприятию временному, и тогда она могла бы найти историческое оправдание, несмотря на совершённые в ходе её преступления. С этой надеждой он и обратился в письме к Троцкому, видимо, не совсем осознавая, с кем ему приходится иметь дело. В письме звучит призыв к освоению той новой формы социальной деятельности, которую автор называет времяобразующей. «Я, – гласят строки письма, – невольно являюсь представителем части русской интеллигенции, той бесправной части, которую суровый пролетарский режим не только лишил возможности выражать свои мысли, но лишил даже самой способности мысли, заставив её заняться исключительно насущным хлебом.

Между тем речь идёт о разногласии необычайно глубоком и чреватом последствиями для всего будущего» (с.83). Что за разногласие имеется в виду? – Разногласие по вопросу о назначении революции. Троцкистско-ленинская клика бредила мыслью об установлении «пролетарской» власти в масштабах всего Земного шара. Всемирная революция, начало которой, как считали троцкисты, положила революция в России, должна была привести, по их замыслу, ко всемирной империи как одной из форм их мирового господства. А Муравьёв назначение российской революции хотел бы видеть в том, чтобы она радикальным образом повернула общественную мысль в направлении выполнения программы по овладению временем. Причём имел он в виду не какую-то умозрительную игру со временем, а вполне конкретную реорганизацию включённой во временной поток производственной, экономической деятельности людей и вообще всей реальной культуры. Поэтому он и указывал на столкновение двух различных политических взглядов, двух несовместимых способов мышления. «Это встреча, – писал автор, – двух совершенно различных масштабов мысли, суждение об одной и той же действительности в двух совершенно различных плоскостях. Вопрос сводится к следующему: должны ли мы применить к окружающему масштаб новой всемирной эры, которая захватит века, а может быть, и тысячелетия, или же происходящее постигнет судьба всех подобных ему революционных потрясений?» (с. 83).

Муравьёв был сослан в Нарымский край, где работал на метеостанции и умер от тифа в 1932 году. Ему не довелось быть свидетелем того, что его мечта начала осуществляться в последующие годы сталинского правления. Об этом разговор впереди. А сейчас отметим ещё один важный момент в данном вопросе. Были, помимо Муравьёва, и другие русские мыслители, которые правильно оценивали исторический смысл революции 1917 года. Никакой революции в точном значении этого термина – революция↔переворот – в России не было. Было завершение той тенденции, что сложилась в стране с приходом к власти Дома Романовых. Эту тенденцию задолго до 1917 года называли «революцией». Но имели в виду революцию антинациональную. Посмотрите, что писал в своё время А.И. Герцен (статья «Русский народ и социализм»): «Русское самодержавие вступает в новый фазис. Выросшее из антинациональной революции, оно исполнило своё назначение; оно осуществило громадную империю, грозное войско, правительственную централизацию. Лишённое действительных корней, лишённое преданий, оно обречено на бездействие; правда, оно возложило на себя новую задачу – внести в Россию западную цивилизацию, и оно до некоторой степени успевало в этом, пока ещё играло роль просвещённого правительства. Эта роль теперь оставлена» (А.И. Герцен. О социализме. М.: Наука, 1974, с.288 – 288).

Говоря об антинациональной революции, автор имеет в виду деятельность Петра I. Но её пагубные черты проявлялись и до петровской эпохи, и после неё. Достаточно вспомнить о религиозном расколе XVII века, спровоцированном сверху. А чего стоил в национальном плане отказ царской верхушки и дворянской элиты разговаривать на своём родном языке! Пушкин, как всегда, был предельно точен, когда назвал представителей Дома Романовых революционерами («Все Романовы революционеры и уравнители»). Сущность царя-революционера Пушкин наглядно изобразил в «Сказке о золотом петушке».

4. Отношение самодержавного монарха и его подданных к Богу

Бесспорная истина состоит в том, что в человеке сочетаются два начала: природное и надприродное, или сверхприодное. Своим природным началом он обращён к миру животных, а благодаря сверхприродному – духовно-нравственному началу – он соотносится с тем, что выше его, с Божеством. Социал-дарвинисты, марксисты и прочие такого рода вульгарные материалисты и социологи хотели бы отнять это второе начало у человека, принудить людей к тому, чтобы они сами зачислили себя в разряд животных с той только оговоркой, что это – отряд высших животных, отличающихся от всех прочих своими разносторонними трудовыми навыками («человек творит по мерке любого рода животных»). Нет смысла опровергать такой абсурд. Духовных дегенератов нельзя убедить в существовании того, чего у них нет. Наши цари-самодержцы были людьми православными и не отрекались от веры в Бога. Но своё отношение к Богу они понимали по-разному в зависимости от своей принадлежности к одной из двух царских династий. Представители Дома Романовых носили на себе клеймо «раба божьего». А под этим клеймом скрывается духовное умопомрачение. Дело в том, что человек, называющий себя «рабом божьим», ставит Бога в положение рабовладельца. Тем самым он искажает идею Бога, данную ему от Бога, и идею самого человека.

Предки наши, принимавшие православно-христианскую веру, хорошо разбирались в этом вопросе. При переводе канонических библейских текстов на старославянский язык термин «раб божий» был ими заменён на термин «отрок Господен», «отрок Божий». Отзвук этого существенного религиозного момента нашёл отражение в картине художника М. Нестерова «Видение отроку Варфоломею». Славянские племена не знали рабства, и свободный славянин-русич не смог бы понять, как это по своей воле он стал бы рабом хотя бы и с приставкой «божий».

Откуда же взялось впоследствии духовное рабство? Да от той зарождавшейся в христианстве ереси, которая на Руси получила название «ереси жидовствующих». «Ересь жидовствующих», как указывали наши православные святители, долгое время ей противостоявшие, представляет собой смесь иудаизма с латинством (католичеством). Подтверждение этому мы находим во множестве святоотческих текстов – посланиях, увещеваниях, предупреждениях. Св. Феодосий Печерский (ок. 1036 – 3.05. 1074), ополчаясь против иудаизма и латинства, утверждал, что Бог наказывает Русскую землю за грехи людей и наводит на неё в гневе стихийные бедствия и нашествия иноплеменников (см.: Мир политической мысли. Хрестоматия по политологии, ч.IV, кн.1 (под ред. А.К. Голикова, В.Е. Юстузова). СПБ., 1999, с.32 –33). Но он не утверждал, как это часто мы слышим от псевдоверующих, будто Бог наказывает согрешивших тем, что отдаёт их на расправу дьяволу, «попустительствует» дьявольским козням.

Ещё один пример. Старец Елеазарова монастыря Филофей, обращаясь к великому Московскому князю Василию II (Василию Васильевичу), писал в “Повести о Восьмом Флорентийском соборе1448г.” (соборе униатском) следующее: “Радуйся, благоверный князь Василий, который Русскую землю верою утвердил истиною православною, и положил венец на голове твоей – святое крещение.

Радуйся, православный князь Василий, утвердил ты всех священников церковных. <…>. Да кто же не удивится такому твоему благочестию, который отсек от святой церкви ересь и срезал колос буйства латинского, и не дал ему расти во святых церквах, и в православном христианстве, и не дал разразиться буйству Ветхого закона, дабы вкусили и повергли православную веру» (Мир политической мысли, с.93). От Ветхого закона – вот откуда исходило дьявольское искушение! Напомним, что то же самое делает и митрополит Иларион Киевский, отвергая иудейский Закон (Тору) в пользу православной Благодати. («Закон» сопоставляется с тенью, ночным холодом, а Благодать – с солнечным сиянием и теплотой).

Рюриковичи – князья и цари Московские – соблюдали эти православные заповеди. Искушения были и тогда, но они их преодолевали. Иван Грозный иногда называл себя «рабом божьим» (см. его послания к кн. Курбскому), но из контекста принадлежащих ему документов видно, что «раб божий» у него не более, чем риторический оборот; царь витийствовал, но это не значит, что он чувствовал себя рабом в каком бы то ни было смысле.

Если кто-то усомнится в том, нет ли здесь преувеличений в смысле соблюдения чистоты веры православной в княжеской и царской династии рюриковичей, пусть он ознакомится со свидетельствами иностранцев. Англичанин Дж. Флетчер, будучи посланником английской королевы Елисаветы при Дворе Феодора Иоанновича, вернувшись в Англию, издал в 1591 году книгу впечатлений «О русском государстве». В ней он, в частности, сообщал: «… что касается до Слова Божия, то они (русские люди.– Л.А.) не читают всенародно некоторых книг Священного писания, каковы, например, книги Моисея, особенно последние четыре: Исход, Левит, Числа и Второзаконие, признавая их недостоверными и утратившими своё значение со времени пришествия Христова, так как ими не установляется никакого различия между законом нравственным и обрядовым. Книг пророческих они не отвергают, но не читают их публично по той причине, что в них содержатся только прообразования о Христе и они относятся (как они говорят ) только к евреям» (Дж. Флетчер. О государстве русском. М.: Захаров, 2002, с.138).

Религиозный культ наших предков до раскола был таким, что обрядовая его часть точно соответствовала главным символам православного вероисповедания – трёхипостасной сущности Бога и двуединой природе – Божественной и человеческой – Иисуса Христа. Это выражалось в том, что трёхкратное осенение себя крестным знамением производилось двуперстием. Как досконально выяснил П.И. Мельников-Печерский, изучавший жизнь староверов, в символике двуперстия они видели то, что и надлежало видеть согласно канонам, принятым на Вселенских соборах православно-христианской Церкви. ( Речь, конечно, идёт о соборах, состоявшихся до 1054 года, т.е. до разделения единой христианской Церкви на православную и католическую).

Никоновы религиозные реформы, проведённые в годы царствования Алексея Михайловича Романова в XVII столетии, проводились в интересах католичества и папизма. Что видно хотя бы из того, что они, превращая человека в «раба божьего», отнимали у него божественное достоинство. А когда царь превращался из соработника Бога в «раба божьего», от него невозможно было ожидать толкового управления государством. Самодержавная империя становилась беззащитной перед лицом внешней и внутренней угрозы для её безопасности.

Царь Николай II – последний из Дома Романовых – много времени проводил в ежедневных молитвах. Но это не добавляло ему императорской мощи на благо своего народа. Скорее, наоборот. Изменив воинской присяге в самом начале революции !917 года, он вверг страну в пучину страшной гражданской войны. Он не мог подавить бунт восставших рабов, потому что сам носил на себе цепи духовного рабства. И, как теперь мы знаем, самодержавие окончилось в России не в 1917 году, а раньше, тогда , когда к финансовой и исполнительной власти был допущен С.Ю. Витте. Об этом свидетельствуют воспоминания, дневники и письма русских староверов-патриотов.

Вот что записал один из них А.А. Киреев 2-го декабря 1905 года:

«Соединённые депутации москвитян представлялись Царю, произошло нечто глубоко потрясающее и трагическое. Депутациям было сказано, что Царь их примет, но они не должны говорить речей (довольно странное условие). <…>. Царь вошёл, держа в руках бумагу! Поклонился и начал читать о неизменности Его воли относительно данных конституционных прав (17 окт/ября/). Депутаты начали говорить поочерёдно (нельзя же было совсем молчать). Передали Царю Образ, снятый с рамки Алексея-митрополита. <…>. Говорили и князья, и профессора, и крестьяне, и публицисты, кто во фраке, кто в кафтане, кто в пиджаке. Смысл был один – не давай нас в обиду, Ты для нас Самодержавный наш Отец; прогони Витте. Царь конфузился … депутаты коленопреклонённо плакали. Это был последний проблеск закатившегося солнца самодержавия! Плачевно окончилось оно, без борьбы, без всякой попытки сопротивления, вяло, трусливо, бесславно!».

Да не подумают о том, что царь заботился о конституционных правах российских крестьян. Нет, это были всё те же «права человека». О каком человеке идёт речь, здесь нет необходимости уточнять. 10 ноября 1906 года Киреев записывает: «<…> Витте, по-видимому, стоит за расчленение России, за федерацию, за республику, которой он будет президентом. Будто бы этому плану сочувствует Рузвельт?» (Из дневника А.А. Киреева // Хранить вечно. Империя под ударом // Специальное приложение к «Независимой газете», №1 (11) от 29 апреля 2001 года).

Кто же после таких свидетельств не согласится с тезисом о том, что революция 1917 года была всего лишь завершением антинациональной политики, начатой с воцарением в России Дома Романовых после династии рюриковичей?!

Если к этому выводу и потребуется ещё какое-то дополнительное пояснение, то достаточно будет сослаться на феномен царского приближённого (непосредственно к семье Николая II ) Григория Распутина. Распутин стал предельным выражением того положения подданных Российского императора и самого императора, которое заключено в словах «раб божий». «Распутин…, – читаем мы в книге А.Н. Боханова «Сумерки монархии» – символ, эмблема, клеймо и проклятие последних Романовых. Его разоблачали при жизни, клеймили и высмеивали после смерти, но этот человек-призрак, человек-демон до сих пор не прояснён до конца. Не сам по себе, с конкретным человеком всё более или менее ясно; он нуждается в анализе и истолковании в контексте персонифицированного им духовно-нравственного явления, имя которому – старчество» (А.Н. Боханов. Сумерки монархии. М.: Воскресенье, 1993, с.95). В старце на Руси видели посредника между Богом и людьми. И такой взгляд во многих случаях находил оправдание. Убедительный пример тому – деяния, угодные Богу и людям, оптинского старца Св. Амвросия. Но при монархических сумерках в моду вошли псевдостарцы, которые становились препятствием на пути возвышенных устремлений человека к Божеству. Среди них Распутин – точка приложения самых тёмных и разнузданных сил, находящихся на противоположной от Бога стороне. Поведение Распутина – разгул «раба божьего», отпущенного на свободу. Примерно так о нём пишет и Боханов: «В распутинской жизни было слишком много разнузданности, походившей на разгул и кураж обезумевшего от власти и возможностей раба, волею случая вознёсшегося наверх и спешившего насладиться несказанной удачей» (с. 212). Нет поэтому ничего удивительного в том, что смерть Распутина знаменовала собой и кончину монархического режима власти в России.

5. Отношение самодержавного монарха к своему роду

Полнокровная монархическая идея характеризуется чётко выраженным генеалогическим аспектом. Это означает, что власть самодержавного монарха имеет, помимо всего прочего, основание в его родословном дереве, в его исторически прослеживаемой принадлежности к одному определённому роду. Царь должен принадлежать царскому роду, а если кому-то суждено стать первым звеном в царской династии, то ему надо проявить себя как личность, олицетворяющую собою тот род, тот этнос, который он призван возглавить. Родовую сторону личности П.А. Флоренский предложил называть ликом. В античности её обозначали термином гений. Современное понимание гения, пишет Флоренский, сделало его имманентной способностью личности, взятой в качестве индивидуально рассматриваемого человека. Но в историческом плане, первоначально genius означает олицетворение производительной силы. Он – родитель, истинный родитель членов рода, ибо жизнь свою получают они не как вообще жизнь, а как жизнь рода. «Род, как реальность, как высшая реальность, хранящая членов своих, мыслится идеальной личностью данной родовой крови, данного родового семени, – как Genius. Гений – это и есть род в его верховном аспекте. Но он же – и лик данной личности» (Священник Павел Флоренский. Смысл идеализма. Сергиев Посад, 1914, с.76).

Что касается подданных, то и им, согласно национальной монархической идеи, должно быть привито чувство принадлежности к генеалогической древу, ибо каждая его ветвь приводит к единому роду. Чувство это настолько естественно, что необходимость его наличия у каждого нормального человека становится очевидной даже без непосредственного обращения к монархической идее. Есть два полюса в человеческой культуре, с одним из которых мы ассоциируем вещь ,а с другим – личность. «Вещь, – говорит опять же Флоренский, – всегда есть некоторое вообще; вам всё равно, какой стакан воды выпить, тот или этот, лишь бы это была вода. Личность же всегда в частности: вам вовсе не всё равно, кого назвать своим отцом или своим сыном; определённое, неповторимое, единст<венное> лицо Ваш сын» (Павел Флоренский. Соч. в 4 томах, том 3(2), М.:Мысль, 1999, с.20). Поэтому, если человек представляет собой в подлинном смысле личность, он не может относиться с безразличием к вопросу, к какому народу он принадлежит и в каком царстве-государстве живёт.

Вещь как природное явление располагается в причинно-следственном ряду таких же явлений. А личность всегда принадлежит ряду генеалогическому. Отсюда имеет место сопоставление и противопоставление причинных рядов, или последовательностей, в естествознании и генеалогических рядов в истории. Причинная связь вещей есть необходимая связь в том смысле, что она могла бы быть стёртой, уничтоженной лишь с уничтожением самих вещей. Но та связь лиц, без которой не понять лица и с уничтожением которой уничтожились бы самые лица, есть связь рождений.

В идеале каждый гражданин национального государства должен осознавать свою родословную линию, должен обладать исторической памятью. Но, конечно, такой идеал представляется только как результат исторического развития. На первых этапах в своём развитии общество остаётся сословным, и только верхние сословия имеют реальную возможность охранять от забвения свою родословную. При этом не исключается обновление сословных элит, когда выявляется неспособность прежнего родовитого сословия выполнять возлагаемые на него государственные функции. Так и произошло в России в годы царствования Ивана Грозного: родовитое боярство, желающее сохранить за собой удельные княжества и препятствующее укреплению центральной власти уступило место опричному дворянству. Но что мы видим дальше, при последних Романовых? Вконец разложившееся после петровских реформ дворянство уже не могло к тому времени служить цементирующей силой государства. Российская империя крайне нуждалась в его замене. И тогда вставал роковой вопрос: какое сословие могло бы придти ему на смену? До сих пор историки на этот вопрос отвечают по-разному. Однако вся разница сводится к тому, что одни указывают на буржуазию, другие – на безродный, денационализированный пролетариат. Нам остаётся только пожалеть о наличии такой исторической слепоты в интеллигентских кругах России. Российская империя имела шанс выжить и избежать гражданской войны, если бы царское правительство во-время позаботилось о призыве на государственную службу крестьянских детей. Крестьянство оставалось той единственной в стране силой, которая до самого последнего момента хранила верность царю-самодержцу, хотя и не получало от него реальной поддержки в защите своих сословных интересов. Преданное царской властью, одураченное эсеровской и большевицкой пропагандой, оно не смогло выполнить возложенную на него историческую миссию удерживающего.

К. Маркс, возложивший на себя роль пролетарского мессии, считал пролетариат самым прогрессивным классом, которому принадлежит, как это было модно в те времена говорить, будущее. Тем не менее и он вынужден был признать, что единственным источником жизненной энергии в обществе является сельскохозяйственный труд крестьянина вместе со всем его природным бытом. Такое признание прозвучало в третьем томе его «Капитала».И с таким выводом нельзя не согласиться. Действительно, буржуазия отличается своей меркантильностью, своей патологической жаждой денежной наживы, пролетариату безразлична его национальная принадлежность (его долго убеждали в этом и, кажется, смогли убедить), и только крестьянство избежало таких цивилизационных пороков. (Имеется в виду, конечно, крестьянство, не подвергавшееся планомерному и целенаправленному уничтожению, как это имело место в послереволюционной России. В Японии, между прочим, принят закон, по которому ограничивается крестьянский поток в города. Власти бережно относятся к крестьянскому сословию, к его воспроизводству, так как убедились в том, что самыми квалифицированными работниками во всех наукоёмких производствах являются выходцы из крестьянских семей).

Символом родового начала человека служит термин Кровь, символом безродной космополитической буржуазии выступает Золото (деньги). Освальд Шпенглер сформулировал в то время, когда Российская империя терпела крах, два следующих тезиса: 1)современная буржуазная демократия представляет собой полное уравнивание денег и политической власти; 2) власть денег может быть преодолена и упразднена только кровью. «Меч, – писал он, – одерживает победу над деньгами, воля господствовать снова подчиняет волю к добыче… Силу может ниспровергнуть только другая сила, а не принцип, и перед лицом денег никакой иной силы не существует. Деньги будут преодолены и упразднены только кровью» (О. Шпенглер. Закат Европы, т.2, М.,1998, с.23). Примерно такие же соображения мы находим у выдающегося французского социолога Ш. Морраса (1868 – 1952). «Мы видим, – записал он ещё в 1904 – 1905 годах, – утверждение механизма новых нравов, новое распределение энергий, которое стирает прежнюю жизнь средних классов и сами эти классы, чувствуем тот электрический разряд, который вновь делит мир на плебеев и патрициев. Нужно быть тупым консерватором или наивным демократом, чтобы не ощущать тех сил, которые стремятся овладеть Землёй. Созданные для наблюдения глаза уже распознали две древние материальные силы – Золото и Кровь» (Шарль Моррас. Будущее интеллигенции, М.: Праксис, 2003, с.10).

Нет нужды здесь лишний раз углубляться в вопрос о том, насколько нерусской оказалась в конце концов Кровь у последних российских императоров. Судя по дневникам Николая II, он вовсе не ощущал себя сколь-нибудь русским человеком. С другой стороны, неслучаен тот исторический факт, что в первую мировую войну Россия выступила на стороне Антанты. Причиной тому было Золото. Российские императоры, начиная с Николая I, были тесно связаны в финансовом отношении с еврейским банкирским домом Ротшильдов. Известно, что у них хранил свою царскую казну и Николай II, хотя он не мог не знать, что эти деньги расходуются на подготовку устранения российской монархии.

Российская империя пала в силу выше указанных причин. Но это не означает, что борьба между Золотом и Кровью закончилась. Опыт проведения национальных революций свидетельствует о том, что власть Золота не так всесильна, как она о себе заявляет.

6. Монархическая идея в XX столетии. Исторический опыт столкновения двух имперских начал

В XX столетии произошло столкновение двух имперских начал, с одной стороны, гитлеровской Германии, с другой – сталинской России. Мы не смогли бы более-менее правильно понять предпосылки нашей собственной победы в Великой Отечественной войне, если бы упустили из виду двухаспектную структуру монархической идеи. То, что произошло в Советском Союзе под руководством И.В. Сталина – переключение пространственного аспекта монархической идеи на временнóй – оказалось недоступным германскому уму. Сравнительный анализ двух противоположных имперских начал позволит нам наилучшим образом уяснить смысл монархической идеи в её временном измерении.

Гитлер, устремляясь на завоевание восточных земель, хвастливо заявлял: «Никто не смеет сомневаться в том, что мы сумеем организовать это восточное пространство». Но Гитлер был неоригинален, он лишь озвучивал те имперские доктрины, которые были в ходу в Германии и до него. Это и доктрина цивилизационной пространственной экспансии Освальда Шпенглера, и геополитическое учение Карла Хаусхофера с его подталкиванием к овладению сердцевиной евроазиатского континента, так называемого «хартленда», и всеобщий тевтонский дух, выражаемый в девизе «Drang nach Osten». Лучше других обо всех этих германо-имперских расчётах и просчётах высказался Иван Солоневич: «Немецкий расчёт был в общем правилен – но не до конца, как и все немецкие расчёты: строится бесконечная фраза со всякими вводными и прочими предложениями, запутанно- точная и пытающаяся объять необъятное. И потом, где-то в самом конце страницы, всё это заканчивается роковым «нихт» – ах, значит, всё это оказывается совсем наоборот. Так, совсем наоборот, кончились и все немецкие политические расчёты. Но вот до этого рокового «нихт» всё шло «планмэсиг» – действительно, ни при какой иной власти, кроем сталинской, немцы до Волги дойти бы не смогли. Но чем помог им этот поход до Волги? Только лишние две-три тысячи вёрст, заваленных немецкими трупами. Только и всего. Нихт» (Иван Солоневич. Коммунизм, национал-социализм и европейская демократия. М.: Москва, 2003, с.33).

Высшим достижением немецкого умственного развития в ту пору была концепция гештальта (см. приводящий очень многих в восторг шедевр Эрнста Юнгера «Рабочий. Господство и гештальт. (СПб.: Наука, 2000)). Гештальтом (нем. Geschtalt), если следовать определению, данному Юнгером, называется выхватываемая из действительности целостность, которая как целое больше суммы своих частей. «Человек, – говорит Юнгер, – больше, чем сумма атомов, членов, органов и соков, из которых он состоит, супружество больше, чем муж и жена, семья больше, чем муж, жена и ребёнок. Дружба больше, чем двое мужчин, и народ больше, чем может показаться по итогам переписи или по подсчёту политических голосов» (Юнгер, с.88).

Всё это бесспорно верно, но вместе с тем и тривиально. А потому немецкому гештальту далеко до русской идеи. Ибо в идее, как её понимали наши отечественные мыслители, такие как А.С. Хомяков, П.Е. Астафьев и др., знание само по себе мало что значит, если оно оторвано от волевого центра, центра волевых усилий. Волевой центр – это человек, а идея, воспринимаемая им, понимается не просто как информация, а как высшее знание, побуждающее к действию. Поэтому если гештальт как схему рационального мышления надо ещё прикрепить к исполнителю, чтобы тот оправдал его назначение, то идея в такой передислокации, вообще говоря, не нуждается; важно лишь чтобы у человека была способность к её восприятию. Такой способностью разные люди обладают в разной мере. Сталину она была присуща в высшей мере. И это помогло ему правильно соориентироваться в монархической идее.

Воспроизведём некоторые частные факты из биографического наследия Сталина, чтобы, опираясь на них, можно было бы яснее представить себе, как конкретно воплощалась им в жизнь монархическая идея в её временном измерении. Описание одного из таких фактов мы находим в воспоминаниях английского премьер-министра У. Черчилля. Черчилль напоминает о встрече со Сталиным на военном совещании, проходившем в августе 1942 года в Москве. Тогда на обсуждение была представлена разработанная нашими западными союзниками операция, известная под кодовым названием «Торч» (Военные действия союзнических армий, согласно этому оперативному плану, должны были разворачиваться в Египте и Северной Африке). Черчилль описывает кульминационный момент встречи так: «В этот момент Сталин, по-видимому, внезапно оценил стратегические преимущества операции «Торч». Он перечислил четыре основных довода в её пользу. <…>.

Это замечательное заявление произвело на меня глубокое впечатление. Оно показывало, что русский диктатор быстро и полностью овладел проблемой, которая до этого была новой для него. Очень немногие из живущих людей могли бы в несколько минут понять соображения, над которыми мы так настойчиво бились на протяжении ряда месяцев» (Бертран Расселл, Уинстон Черчилль. Вторая мировая война.Практика и теория большевизма. Избранные страницы. М.: Панорама, 1998, с. 285 – 286).

Первый шаг на пути к пониманию сталинского способа мышления состоит в том, чтобы присмотреться к стилю его речей. Сам Сталин указывал, что язык, на котором люди выражают свои мысли, нельзя отрывать от живой речи. А слово, произнесённое человеком, имеет на него обратное воздействие, только реакция эта не силовая (как, скажем, у летящей ракеты), но смысловая. Известно, что посредством речи человек может в какой-то мере управлять своим духовно-душевным настроем, либо изолируя себя от естественного смыслового поля, как это делают в своих упражнениях буддисты, либо, наоборот, открываясь навстречу его влиянию. Древние греки называли это смысловое поле Логосом. Так вот выясняется, что речи Сталина привлекали к себе слушателей не риторическими приёмами, чем славился, например, тот же Троцкий, а смысловым содержанием. Совершенное владение смыслом равноценно владению идеями. Сталин в совершенстве овладел идеей нации, затем идеей русской нации, после чего соотнёс идею русской нации с монархо-имперской идеей и, в конце концов показал, показал в теории и на практике, что русский народ как нация не может существовать вне имперской деятельности. Прекращается его пространственная экспансия по земной поверхности, и он начинает подготовку к космической одиссее. Далеко неслучайно, что первым, кто вышел в открытый космос, преодолев земное тяготение, был русский лётчик Юрий Гагарин. Хотя произошло это и не при жизни Сталина, но подготовка к этому пространственно-космическому подвигу проводилась под его руководством, когда русские, советские люди решали задачу по овладению временем. Как же конкретно решалась эта задача?

При её решении использовался предложенный В.Н. Муравьёвым принцип антиэнтропийного подхода к изучению времени. Органические системы, в том числе и системы социальные, либо укрупняются и усложняются по мере своего развития, либо подвергаются распаду, деградации, распылению, хаотизации. В первом случае, как принято говорить, время их творит, во втором – уничтожает. Творческий характер времени и означает проявление его антиэнтропийных, или эктропийных свойств. С уменьшением энтропийности времени возрастает его эктропийность, и наоборот. Сознательным существам, согласно Муравьёву, принадлежит возможность сознательного контроля за ходом времени. «Только они, – по его словам, – могут, в конечном счёте, быть двигателями и творцами времени. И с другой стороны, только они могут быть действительным препятствием к овладению им» (В.Н. Мурвьёв, с.128, 148).

Сталин всякую полноценную общественную систему ассоциировал с нацией, которой он даёт чёткое и недвусмысленное определение: «…Нация есть исторически сложившаяся устойчивая общность людей, возникающая на базе общности языка, общности территории, общности экономической жизни и общности психического склада, проявляющегося в общности специфических особенностей национальной культуры» ( Из статьи 1929 года «Национальный вопрос и ленинизм»). В этом определении каждый из перечисленных признаков является необходимым, так что утрата хотя бы одного из них привела бы к распаду нации. Но нельзя сказать, что все эти признаки являются и достаточными для сохранения нации в будущем. А поскольку каждая нация имеет стремление продолжать свою жизнь в будущем, то она должна решать вопрос о том, что для этого надо делать. Согласно Сталину, гарантией будущего существования нации служит социализм – общество, удовлетворяющее критериям социальной и национальной справедливости. Эту мысль он сформулировал в виде альтернативы: или социализм (коммунизм) и жизнь нации, или буржуазный капитализм и смерть нации. Особенно чётко данная альтернатива была представлена им в речи, произнесённой на XIX партийном съезде. 14 октября 1952 года мир услышал такие его слова: «Раньше буржуазия считалась главой нации, она отстаивала права и независимость нации, ставя их «превыше всего». Теперь не осталось и следа от «национального принципа». Теперь буржуазия продаёт права и независимость нации за доллары. Знамя национальной независимости и национального суверенитета выброшено за борт. Нет сомнения, что это знамя придётся поднять вам, представителям коммунистических и демократических партий, и понести его вперёд, если хотите быть патриотами своей страны, если хотите стать руководящей силой нации. Его некому больше поднять».

То, что было сделано Сталиным в СССР за годы его правления, мы имеем полное право называть революцией, но только революцией национальной. Её идейный смысл состоит в соединении, как мы уже выше указывали, монархо-имперской идеи с русской идеей. А последняя выражается просто и не нуждается ни в каких заумно-философских или (псевдо)религиозных измышлениях. «Возраст русской идеи, – как точно выразился И.А. Ильин, – есть возраст нации». Просто и ясно. Чем ещё могла бы быть русская идея, нежели та самая идея, что воплотилась в русской нации? Но с этой почти самоочевидной истиной выступает и другая историческая истина, а именно, что русский народ является державообразующим народом. Этого не смогли понять официальные идеологи императорской России во время правления Дома Романовых, это смог понять Сталин. В известной уваровской формуле «Самодержавие, православие, народность» ясно просматривается определённый смысл только в двух первых её членах, но каков смысл «народности», остаётся только гадать. Сталин внёс полную ясность в решение данного вопроса, за что заслужил страшную ненависть со стороны безродных космополитов. В выступлении на приёме в Кремле в честь командующих войсками Красной армии 24 мая 1945 года он провозгласил здравицу за здоровье русского народа как народа руководящего. Можно ли себе представить, чтобы прежний русский монарх, представитель царской династии Романовых произнёс такие слова: «Я пью прежде всего за здоровье русского народа потому, что он является наиболее выдающейся нацией из всех наций, входящих в состав Советского Союза.

Я поднимаю этот тост за здоровье русского народа потому, что он заслужил в этой войне общее признание, как руководящей силы Советского Союза среди всех народов нашей страны.

Я поднимаю тост за здоровье русского народа не только потому, что он – руководящий народ, но и потому, что у него имеется ясный ум, стойкий характер и терпение».

Как видим, на фоне таких разъяснений прописанная в уваровской формуле «народность» представляет собой пустой звук, поскольку в ней нет и намёка на национальное самосознание того народа, от имени которого выступала прежняя монархическая власть.

В сталинской политике были серьёзные просчёты и недостатки. Он использовал в целях государственного строительства жизненную энергию крестьянского сословия, но не проявлял о крестьянстве должной заботы. Политика «раскулачивания», начатая при Сталине, закончилась почти полным уничтожением крестьянства при его партийных преемниках. К сожалению, он не смог оставить после себя преемника не по партийной, а по родословной линии. Вопрос о восстановлении самодержавной монархии в России после Сталина остался открытым.

7. Заключение

Как показывает исторический опыт, самодержавно-монархическая идея и русская национальная идея приносят, воплощаясь в жизнь, плодотворные плоды при условии, что они находятся в единстве. Порознь не срабатывают. И с этим фактом надо считаться. Его нельзя игнорировать. Попытались наши эмигрантские круги, рассеянные после революции по разным странам, сохранить свою национальную самобытность, группируясь вокруг церковно-православных приходов и потерпели неудачу. Если приходы кое-где ещё в зарубежье и сохранились, то прихожане исчезли, как исчезли и русские, превратившись во втором и третьем поколениях в немцев, французов, итальянцев, американцев…. А вот, скажем, для китайцев такой метаморфоз совсем не характерен. Живя в других странах на протяжении многих десятилетий, они, объединясь в национальные общины, так и остаются китайцами со всеми атрибутами присущей им культуры. Китаец может окреститься, принять христианскую веру, но всё равно не перестанет быть китайцем, ни на йоту не отступит от своей национальной самобытности. Об этом, в частности, писал замечательный исследователь дальневосточных рубежей нашей Родины В.К. Арсеньев. «…Рассчитывать на обрусение китайцев, – отмечал он, – не приходится. Скажу более – это было бы наивно!.. Я видел крещёных китайцев, но не обрусевших. Ни в строе жизни, ни в обычаях, ни в одежде, ни в привычках христианин-китаец не изменяется» (Из работы 1914 года «Китайцы в Уссурийском крае»).

Русские – не китайцы. Для нас условия нашего будущего иные, чем у других народов. Если мы хотим иметь наше будущее, указывал Арсеньев, следует проявить о нём конкретную заботу. «Во-первых, – утверждал он, – надо выделить целостный организм развития – страну, государство. Во-вторых, исследовать все возможные внешние воздействия и влияния. Это – вопрос геополитики. В-третьих, определить возможности сохранения русского этноса. Без решения этого вопроса никакого будущего у нас не будет, потому что не будет нас самих». (Из секретного доклада «Условия нашего будущего» для Далькрайисполкома, Далькрайкома ВКП(б) и наркома иностранных дел СССР 1929 года).

Определить возможность сохранения русского этноса – значит вернуться к задаче по овладению временем. Бесы сейчас оседлали энтропийный поток времени и несутся с визгом хохотом в бездну. К сожалению, попутно с собой они устремляют в бездну и остальную часть человечества, в том числе и тех, кто хотел бы им противостоять, но не знает, как это делать. Русский народ, вместе с другими коренными народами России, выиграл смертельную битву с гитлеровскими полчищами в годы Второй мировой войны. А ведь за кулисами гитлеровских оккупантов стояли всё те же силы, что и теперь управляют сатанинским шабашем, устроенным на нашей земле. Так разве можно считать их непобедимыми? Этот риторический вопрос я ставлю перед теми, кто уже почти полностью потерял веру в то, что ещё можно многое изменить к лучшему и наладить нашу общественную жизнь на правах социальной и национальной справедливости. Каждый человек, как мыслящее и сознательное существо, обязан сделать свой выбор. Выбирать приходится в конечном счёте между двумя партиями. С одной стороны находится партия тех, кто, по словам В.Н. Мурвьёва, включаются в работу по освоению (созидательного) времени. С другой стороны, партия тех, кто препятствует этому. Нам придётся принимать меры по удалению таких препятствий, ибо речь идёт о жизни и смерти. Миллионы наших активистов должны будут начать разъяснительную работу по всем обозначенным нами вопросам среди населения собственной страны и стран зарубежных. Уверенность в успехе такой работы нам придаёт тот фундаментальный факт, что законы земного биосферного разума, открытые В.И. Вернадским, на нашей стороне. Изучение биосферного опыта для нас важно потому, что он показывает, кáк земная биосфера постоянно преодолевает энтропийную компоненту времени и сохраняет условия для продолжения жизни.

Дальнейшая судьба монархической идеи в России зависит от того, насколько справимся мы с решением этих задач, насколько сумеем преодолеть раскол между монархической и русской национальной идеей в соответствии с тем методом, который был разработан Сталиным.

***

Статья опубликована в журнале ПолиГнозис, 2004, №3.


21.03.07, anatol

Редакционная политика Управление сайтом
Новый сайт движения! >>>