Новый сайт движения! >>>
ДВИЖЕНИЕ ЗА ВОЗРОЖДЕНИЕ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ НАУКИ
Начало ?????????? ????? ??????????? ???????? ???????????????? ??????? ???????? ??????? Контакты
12.09.07 ? ???????? ????? ????? ?? ????? ??????
10.09.07 ??????? ??????????. ?????????? ????????????
10.09.07 ???????? ????????. ??????????? ?????? ??????????? ?????????
10.09.07 ?. ???????. ?????? ??????? ???? ????????????? ?????????????
09.09.07 ?.?. ?????????, ?.?. ???????. ?????????? ???????? ????????????
09.09.07 ? ??????????? ???????????: «??????? ???????????...»
09.09.07 ?????? ??????? ???????. ????? ?????????? ?????????
08.09.07 ?.????????. ? ?????? ??????????? ?????? ?? 2020 ????
08.09.07 ????? ???????. ?????????? ? ??????-??????????? ?????? ???????????
08.09.07 ??????: ????????? «??????-????????»
07.09.07 ?????? ???????????. ??????????? ????????… ???.
07.09.07 ???????????? ??? ??????????: ????? ????? ?????????? ?????
07.09.07 ????????? ???? ??? ?????? ?? ????? ???? ????????? ?????? ?????????
06.09.07 ?????????? «?? ????????????? ???????? ? ?????? ? ?????? ?? ???? ??????»
06.09.07 ????????? ?????????? ???????????????? ??????????? ???????? «???» ? ?????????? ?? ?????? ??????? ? ??????? ??. ??? ?? ??? ?????
06.09.07 ????????? ????????? ??????? ???? ?? ?????
05.09.07 ?? ????? ??????? ? ??????????: ???????

Rambler's Top100

Наш сайт является участником Кольца Патриотических Ресурсов
Кольцо Патриотических Ресурсов

наш баннер
?.?.??????? ?????? ? ??????? ?????????-????????????? ????????????

Проблема. В последние годы контекст развития гражданского общества в России, особенно в отношении возможностей его участия в решении региональных и локальных социально-экологических проблем, существенно изменился. Тому есть ряд серьезных оснований.

Во-первых, разработка крупных транснациональных проектов добычи и транспортировки нефти и газа, приватизация многих добывающих и транспортных систем, перераспределение частной собственности, силовой захват участков в лесозащитных и водоохранных зонах крупных городов, коммерческий запуск космических аппаратов - все это порождает новые экологические риски, затрагивающие здоровье и благополучие миллионов людей.

Во-вторых, эти угрозы суть также результат внедрения «управляемой демократии»: принятия пакета законов, в корне меняющих отношения собственника (инвестора), местного сообщества и отдельного гражданина и среды их непосредственного обитания; последовательной деинституциализации экологической политики; снижением роли академической науки в российском обществе и, в частности, в сфере принятия инвестиционных и других решений отношении среды обитания, законодательными ограничениями деятельности некоммерческих организаций. В частности, течение последних трех-четырех летГосударственной Думой принято несколько пакетов законов, кардинально меняющих все правовое поле взаимоотношений жителя (служащего, мелкого частного собственника, пенсионера, молодой семьи) и среды его непосредственного жизнеобеспечения. Это законы о ЖКХ, о земельной собственности, о лесе, новый Градостроительный Кодекс и др., причем, согласно либеральной идеологии, они прежде всего защищают права крупного собственника, а не рядового жителя.

Совокупный результат практики применения новых законов показывает, что человек не может самостоятельно освоить, буквально гору нормативных документов - требуется дорогостоящая помощь адвокатов; некоторые законы противоречит друг другу, или между ними остаются «дыры», являющиеся источником конфликтов между инвесторами и жителями; законы не закрывает дорогу «своим» или фантомным некоммерческим организациям (НКО), действует принцип – «Кто успел, тот и съел»; в ряде законов, например, в Градостроительном Кодексе, есть так называемые «переходные сроки», когда инвестор фактически ничем не ограничен, а житель перед ним беззащитен; вмешательство в конфликт между жителем и инвесторами множества инстанций и служб лишь усиливает у населения ощущение хаоса и беззащитности; новый закон об НКО существенно ограничивает ресурсные и организационные возможности низовой самоорганизации граждан; население все более оказывается в информационном вакууме касательно своих прав и свобод относительно жилища и других жизненно важных элементов среды жизнеобеспечения, причем СМИ скорее порождают страхи, нежели информируют рядовых граждан; обман и вымогательство инвесторов, коррупция чиновников приводят к массовым акциям протеста и формированию низовых движений (обманутых вкладчиков, дольщиков жилищного строительства) [1].

В-третьих. Произошли также существенные сдвиги и в культуре городского населения. Городская культура СССР/России вплоть до начала 1990-х гг. была культурой связи городского образа жизни с природой (дома в зелени, много света, воздуха, открытых пространств), сегодня она вытесняется культурой сугубо индивидуалистической («дом-крепость») и утилитарной (пренебрежение общественному благу). Раньше городская культура была культурой рекультивации, обживания, общего обустройства непосредственной среды обитания, сегодня она вытесняется культурой индивидуального комфорта и престижа, то есть культурой потребительской (вырубка деревьев для строительства индивидуальных гаражей, строительство индивидуальных коттеджей в парковых зонах и заповедниках - типичные тому примеры). Такие изменения контекста общественного развития вызвали перемены не только в качестве жизни населения (особенно в российской глубинке), но и, соответственно в стратегии, тактике и репертуаре действий гражданских экологических организаций в отношениях с властными структурами, бизнесом, академической наукой и населением, что и является предметом данной статьи.

Ваша инициатива, наша «поддержка»

Принципы управляемой демократии в отношении экологических некоммерческих организаций (экоНКО) реализуются в следующих формах. Это систематическая политика селекции этих организаций, разделения их на <хороших> (благонадежных, системных) и «плохих» (внесистемных); механизм селекции прост - федеральная власть периодически организует «Гражданские форумы», где ведущая роль принадлежит лояльным НПО, такими были форумы 2001 и 2006 гг., Экологический форум 2005 г. и др.

Организуя эти собрания, власти стремятся определить их повестку, временные рамки и процедуру ведения, привязать подобные мероприятия к реализуемым федеральной властью Национальным проектам (демография, доступное жилье, качественная медицинская помощь, реформа образования). При этом прямо, через ведущую политическую партию, или косвенно, посредством финансовой поддержки и пиар-кампаний, федеральные власти формируют и финансируют контр-движения, которые выступают оппонентами уже давно существующих гражданских инициатив и экологических движений. Федеральные и региональные власти создают общественные палаты, то есть органы публичного Общественного контроля, чьи полномочия также определяются властными структурами. Поддерживая профессиональные экологические и другие экспертные организации (аудиторские и консалтинговые фирмы), власти тем самым препятствуют развитию форм прямой экологической демократии (общественная экологическая экспертиза, местные и общефедеральные экологические референдумы). Повседневная практика исполнительной власти на местах характеризуется игнорированием нужд населения и безответственностью. Местная власть не исполняет экологическое законодательство, конструирует «свои собственные» правила, противоречащие законодательству, игнорирует обращения экоНКО кней, игнорирует общественные слушания и даже запрещает посещать их своим сотрудникам, безответственно не исполняет ею же самой принятые решения.

Важным фактором, укрепляющим позиции гражданского общества в рассматриваемой сфере, было создание в июне 2005 г. партии «Союз зеленых России» («Зеленая Россия»). (После отказа в регистрации партии в России в 2006 г. была создана фракция «Зеленая Россия» внутри партии «Яблоко».) Но работа по созданию самостоятельной партии «Союз зеленых России» - «Зеленая Россия» продолжалась; и впервые российские зеленые получают шанс участвовать в выборах в российский парламент в 2007 г. Но это только шанс политической эволюции российских зеленых, поскольку реальной основной, социальной базой такой партии по-прежнему остаются лишь низовые гражданские инициативы по всей стране, особенно в российской глубинке. Как справедливо отмечается, «гражданские» экологисты и «политические» зеленые - это далеко не одно и то же, а гражданская активность автоматически не перенаправляется в политическое русло [2]. На наш взгляд, возможность создания политической партии российских зеленых обусловлена как минимум двумя факторами.

С одной стороны, зеленые должный войти в контакт с массовыми демократическими движениями новейшего времени, например, движениями против монетизации льгот, и реформированием ЖКХ и другими, выражающими экологические запросы масс, с другой - лидеры создаваемой партии должны «вырастить» собственную зеленую элиту, если угодно - экологически ориентированное крыло политического класса. Строительство политической партии не может опираться только на сеть гражданских инициатив, сложившиеся в последние годы на региональном и местном уровнях. Поэтому для партийного строительства даже такая мощная объединяющая институциональная структура как «Круглый стол неправительственных экологических организаций» при Центре экологической политики России (ЦЭПР), служащий решению оперативных задач чрезвычайно разнородного и идеологически, и политически российского экологического движения [3], не годится. Нужна политически единая и хорошо организованная «зеленая элита».

Социальные механизмы, препятствующие давлению, оказываемому на гражданские инициативы и способствующие дальнейшему развитию гражданского общества, представляются следующими: Сеть организаций гражданских инициатив (ГИ), все более профессионализируясь, выполняя заказы бизнеса и властных структур в части сертификации продуктов их деятельности (импорт леса, морепродуктов и т.д.), становятся элементами «третьего сектора». Кроме того, профессионализация, хотя бы частичная, всегда означает «системность», то есть принятие правил игры, задаваемых «сверху». Многие лидеры инициатив и экоНКО, входя в общественные палаты и другие провластные общественные структуры, получили возможность публично отстаивать свою точку зрения. Как считают лидеры экологического движения, от такого контакта нельзя отказываться [3]. Российские зеленые диверсифицируют свои каналы воздействия на власть. Например, лидеры упоминавшегося Круглого стола А.Яблоков и В.Захаров, ныне разделили сферы своей деятельности: первый ушел в чистую политику партийного строительства, тогда как второй стал председателем Комиссии поэкологической безопасности Общественной палаты РФ.

Развивается практика так называемой «неполитической политики». Выход экоНКО во всемирную паутину, распространение сетевых форм производства экологического знания, как профессионального (экспертного), так и локального, ограничивают возможности контроля за деятельностью этих организаций со стороны властных структур. Через Интернет российские зеленые осуществляют образовательные программы, дистанционное обучение, обмен опытом, мобилизацию информационных и других ресурсов. Интернет- мобилизация - мощное средство сохранения и развития сети экоНКО.

Подобно тому, как это было в СССР в 1960-80-е гг., экоактивисты совмещают свою профессиональную (академическую) деятельность с гражданской и административной активностью, особенно в местных органах охраны природы. В основе такого совмещения лежат различные неофициальные личные связи, потребность администраций в квалифицированных специалистах и советниках, а также понимание чиновниками нижнего административного звена экологических целей и ценностей. Часто последние предлагают: «Вы, зеленые, выступаете с инициативой, а мы вас поддержим», так что максима дружинников - «У природы должны быть везде свои люди!» - действенна до сих пор. Зеленые с переменным успехом организуют акции протеста, а чаще - просто направляют стихийные выступления против экологоопасных проектов крупного бизнеса.

Так, благодаря соединенным усилиям российских зеленых в 2005-2006 гг. трасса нефтепровода Восточная Сибирь-Тихий океан была отодвинута от озера Байкал на несколько сот километров [4]. (Заметим, коррумпированная бюрократия может использовать протестную активность некоторых гражданских групп в качестве инструмента в борьбе против конкурентов или для повышения своего политического престижа, привлечения голосов избирателей и т.п. политических целях.)

Легальными площадками взаимодействия зеленых и властных структур являются Государственная экологическая экспертиза (ГЭЭ) и Общественная экологическая экспертиза (ОЭЭ), процедуры оценки воздействия на окружающую среду (ОВОС), общественные слушания, референдумы и конечно суд. В последнее время получили распространение <административные общественные слушания> - квазисудебная соревновательная процедура, предполагающая наличие оппонента, пропонента и жюри, которая позволяет гражданам принять публичное и действенное участие в принятии экологически значимых решений [5]. Власть можно призвать к порядку и ее же »оружием»: посредством легальных бюрократических процедур участия населения и НКО в процессах принятия решений. Регламент всего этого процесса, начиная от фиксированных сроков оповещения населения о дате и месте общественных слушаний и до общественного мониторинга выполнения административного или судебного решения, - все должно быть строго регламентировано.

Причем участие НКО в разработке этого регламента критически важно. Позиции местных властей в этих ситуациях неоднозначна: если речь идет о ее представительной ветви власти (Собрание представителей муниципального образования), то она более экологически чувствительна, нежели административная, но также противоречива. Поэтому все равно инициатором и мотором процедур общественного участия являются лидеры экоНКО и местные активисты. В типичном конфликте «завод (инвестор) - город (территориальное сообщество)» на стороне зеленых обычно выступают жители муниципальных и частных домов, местные сельхозпредприятия, дачные и садовые кооперативы и местный бизнес, чьи условия жизнедеятельности ставятся под угрозу. Противних выступают соинвесторы и держатели акций, владельцы незаконно приватизированных муниципальных земель, то есть личный интерес всегда превалирует над общественным. Тем не менее, некоторые лидеры движения считают, что муниципалитеты, которые придерживаются политики устойчивого развития, могут стать «нулевыми», то есть не приносящими вреда окружающей среде, и даже «восстанавливающими» по отношению к ней [6].

Эффективность общественного участия существенно зависит от информационной инфраструктуры ее обеспечивающей. Интернет есть только у активистов экоНПО, теперь будет во всех местных школах, но даже если он и есть, то привычки к его использованию в качестве источника информации о событиях местной жизни у населения нет. Поэтому экоНКО и местные активисты опираются на местные центры образования и культуры - школы, библиотеки и местные газеты. В общем и целом, чтобы добиться какого-либо позитивного результата члены экоНКО вынуждены не только каждый раз изыскивать ресурсы (финансовые, политические, информационные) для оказания давления на властные структуры, не только постоянно отслеживать весь процесс принятия и исполнения решений, но и непосредственно выполнять значительную их часть работы.

Частная выгода против общего блага

При пересмотре российского законодательства, имеющего прямое отношение к качеству среды обитания (земельный, лесной, водный, жилищный, градостроительный кодексы) власть в союзе с бизнесом добились почти полной свободы последнего и одновременно резко ограничили и без того небольшие права и свободы рядовых граждан. Например, крупный строительный бизнес добился того, что в новом Градостроительном кодексе, введенном в действие с 01 января 2005 г., есть оговорка, что в отсутствие правил застройки, регламентирующих качество жилой среды, до 01 января 2010 г. можно строить и без них, то есть впереди еще несколько лет строительного беспредела. Подобные меры усугубляют основной конфликт современной России: частная выгода против всеобщего блага.

Легальными площадками для взаимодействия экоНКО с инвесторами являются также ГЭЭ и ОЭЭ. С целью обхода требований экологического законодательства инвестор изобрел немало способов (уловок). Например, проект будущего здания или сооружения представляется в ГЭЭ не целиком, а по частям. Следовательно, синергетический эффект его воздействия на среду не рассчитывается. ОВОС проводится по упрощенной системе: так, санитарно-защитная зона проектируемого предприятия рассчитывается, исходя из допустимого радиуса выбросов только одного из нескольких запроектированных предприятий; часть наиболее экологически ценных (прибыльных) земель, какими являются особо охраняемые природные территории (ООПТ), заранее переводится в разряд <нелесных> (городских, сельскохозяйственных или др.) и только потом оставшиеся земли могут быть <номинированы> на статус ООПТ; под предлогом коммерческой тайны бизнес совместно с местной властью стремится засекретить не только самипроекты, но и поименный состав ГЭЭ. Инвестор может оказывать существенное влияние на персональный состав ГЭЭ, подбирая туда <нужных> людей. Наиболее острые вопросы (типа отвода лесопарковых или заповедных земель под строительство частных коттеджей, воздействие на население супертоксичных выбросов) председатель комиссии ГЭЭ может исключить из повестки дня ее работы. Задержка информации об экологических рисках, или неполная или необъективная информация - методы, также широко практикуемые в мире бизнеса.

Бизнес часто выдвигает ложные альтернативы типа «или мы потратим деньги на данный, пусть не самый удачный проект, или нам вообще больше никогда не дадут денег». Замеры уровня загрязнения осуществляются аппаратурой (газоанализаторами или др.), которая заведомо не может (не чувствительна) к уровням загрязнения определенными химикатами. Инвестор часто превышает свои полномочия. По закону он только перечисляет средства на счет Ростехнадзора для оплаты работы комиссии ГЭЭ, не деле он стремиться управлять самим процессом экспертизы, тем самым превращая государственную экспертизу в ведомственную. Наконец, ГЭЭ может игнорировать общественное мнение. Так, ГЭЭ по проекту завода по сжиганию твердотопливных ракет в районе г. Пермь игнорировала результаты социологического опроса проведенного в 2004 г. Институтом социологии РАН, согласно которому 78% жителей города высказались против реализации ракетного проекта [Цит. по: 8].

ЭкоНКО до сих пор не имеют публичной площадки для диалога с бизнес-структурами. Ни СПП, ни другие общественные объединения промышленников и предпринимателей, никогда не обсуждали проблем экологизации бизнеса совместно с российскими зелеными. Более того, российское бизнес-сообщество в целом негативно отнеслось к «Своду нравственных принципов и правил вхозяйствовании», принятом в 2004 г. VIII Всемирным Русским Собором, в резолюции которого в частности говорилось, что «хозяйствование - социально ответственное дело», что «исторически российская духовно-нравственная традиция по преимуществу склонялась к приоритету духовного над материальным, к идеалу самоотвержения личности ради блага народа», что »культ богатства и нравственность в человеке несовместимы», что »уровеньпотребления и стандарты качества жизни должны быть разумными и умеренными, учитывать состояние окружающей среды» и, наконец, что «экологическая сторона деятельности всех хозяйствующих субъектов должна быть прозрачна для общества, открыта для контроля с его стороны. Участие в проектах, направленных на защиту окружающей среды, внедрение ресурсосберегающих и безотходных технологий - важнейшая задача делового сословия>» [Цит. по: 8]. Поэтому независимые эксперты требуют правового паритета бизнеса и НКО: <Мы намерены продвигать идею, что на некоммерческую деятельность должны распространяться :те же нормы, которые считаются естественными для бизнеса: контроль <на выходе>, а не <на входе>, индивидуальная ответственность организации за результаты ее деятельности вместо необходимости доказывать, что эту деятельность можно начать>. Кроме того государство должно финансово поддерживать деятельность НКО. <Если в странах Восточной Европы доля государственных денег в финансировании некоммерческого сектора составляет до 40%, то в России - лишь 1,2%> [9].

А есть ли бизнес у самих НКО? Если они обладают социальными технологиями - процедурами проведения административных или общественных слушаний, то при наличии соответствующего законодательства и подзаконных актов, их проведение может стать их бизнесом. Российские зеленые предполагают развивать два вида бизнеса с участием или на базе НКО. Один - это создание государственных или негосударственных, но обязательно независимых и финансируемых из бюджета, специализированных центров - экологической экспертизы, оценки рисков, ОВОС или др.; предполагается, что подобные организации могут работать по заказам бизнеса, региональной или муниципальной власти, а также жилищных объединений (ТСЖ, жилищных кооперативов). Второй - это фактически общественная экспертиза как разновидность бизнеса НКО по оказанию услуг непосредственно населению, а также различным организациям, чья деятельность связана с состоянием среды обитания (страховщики, риэлторы, коллективные и индивидуальные собственники жилья).

На муниципальном уровне общественные экологические слушания могут стать видом услуги, оказываемой экоНКО. Лидерами движения предполагается <встроить решения, принимаемые на слушаниях, в процедуры принятия решений органами местного самоуправления>. Это могут быть уже упомянутые административные слушания (как аналог судебной процедуры) и гражданские слушания (аналог жюри присяжных). Первые более подходят для принятия конкретных решений типа <да или нет>, вторые - для разработки рекомендаций стратегического характера (вопросы планирования, застройки, организации жизни местного сообщества,оценка возможных рисков, вопросы безопасности детей и т.п.) [10].

Условия для развития бизнеса экоНПО. Для того, чтобы они могли избавиться от грантовой зависимости и оказывать экологические услуги клиентам должны быть выполнены следующие условия: набизнес НПО должны распространяться общие правила игры, принятые в бизнесе; должно быть преодолено существующее в общественном мнении представление об общественной экологической экспертизе как <заказухе>, т.е. способе конкурентной борьбы одной группы интересов с другой; сообщество экологических организаций должно выработать и всегда придерживаться четкого и понятного для всех его членов стандарта (регламента) по оказанию подобных услуг (экспертиз, общественных слушаний и др.); этот стандарт должен быть также известен и доступен рядовому жителю, как, скажем, устав его ТСЖ; наконец, весь процесс оказания подобных услуг должен быть публичным.

Бизнес идет на уступки общественным экологическим организациям в тех случаях, когда: западные потребители (импортеры) российских ресурсов (прежде всего леса) или продуктов требуют от российских производителей сертификации этих продуктов и ресурсов [11]; общественное мнение, прежде всего мировое, мобилизуемое экологическими организациями, вынуждает федеральные власти заставлять бизнес пересматривать уже утвержденные проекты; за следование экологическим стандартам бизнесу полагаются льготы или сокращение обязательных <экологических> отчислений или предлагаемые зелеными технологии позволяют компаниям снизить потребность в энергии или других ресурсах;

когда <экологический имидж> (рейтинг) позволяет бизнесу повысить свою конкурентоспособность, то есть когда экоНКО способствуют встраиванию экологических показателей бизнеса в рейтинги его инвестиционной привлекательности; страхование экологических рисков становится обязательным; интересы государственного бизнеса входят в противоречие с интересами международного бизнеса; когда отечественный бизнес может использовать аргументы экоНКО и недовольство населения в своих политических интересах; наконец, когда бизнес уже захватил особо ценные ресурсы (лесные земли, водоемы) и он может сделать вид, что соблюдает экологическое законодательство.

ЭкоНКО и наука: интеллектуальный потенциал гражданских инициатив Коллективным лидером российского экологического движения по-прежнему остается научно-педагогическая интеллигенция, работающая в вузах и экоНКО.

Эта интеллигенция, выросшая в среде экологического движения 1980-90-х гг., сегодня стремится вовлечь в движение интеллектуальный потенциал российской глубинки - учителей, клубных и музейных работников, лидеров местных инициативных групп, пенсионеров. Возникла устойчивая связь: вуз-НПО-лидеры гражданских инициатив. Постепенно происходит институционализация этого сообщества и одновременно формирование собственной ресурсной базы.

Идет активное формирование нового института экологической общественности (федеральная и региональные общественные палаты, общества, ассоциации, постоянные <круглые столы>).

Научная работа в форме экспертной деятельности и разработки социальных технологий общественного участия сегодня приоритетны для экоНКО, поскольку именно от профессионализма и политической активности этого независимого экспертного сообщества зависит как принятие, так и отклонение (или пересмотр) экологически опасных решений и проектов. Одновременно формируется корпус ученых-адвокатов, оказывающих систематическую научную и технологическую помощь, а также моральную поддержку местным инициативам. Ученые-адвокаты профессионализируются в таких направлениях, как: знание основного корпуса законов, касающихся среды обитания (жилищный, градостроительный, земельный, лесной, водный кодексы); владение процедурным знанием (социальными технологиями) по взаимодействию с бизнесом, властью и населением; осуществляют обучение лидеров местных инициатив знаниями международных стандартов; знакомятся с текущими изменениями законодательства, в частности, в сфере правил налогообложения; ведут просветительскую, консультативную и методическая деятельность (выпуск учебных пособий, руководств, справочников, методик), налаживающую аккумуляцию знаний и информации, практически необходимых как населению, так и НПО, в ресурсных центрах [12].

Разработанные западными учеными и активистами социальные технологии гражданского действия - это один из элементов культуры российских ученых-адвокатов, работающих в сфере социальной экологии, на этой основе ими вырабатываются собственные социальные технологии участия ученых в принятии решений (для общественных слушаний, ОЭЭ и других форм общественного участия). Научное и методическое (процедурное) знание, работа с архивами, навыки социальной и политической интерпретации локального знания становятся тем самым элементами культуры низовых ячеек гражданского общества.

Социальная роль адвокативной науки заключена в создании легальной площадки посредничества и диалога между властью и бизнесом, с одной стороны, и местным населением, с другой, чем достигается возможность трансформации протеста в форму диалога между сторонами. Но в российских условиях диалог возможен только между равными по силе принуждения, такую силу (и политический вес) местному населению могут придавать только крупные национальные или международные (сетевые) организации. Так, например, задачей Владивостокского Научно-общественного координационного центра (НОКЦ) <Живая вода> при Биолого-почвенном институте Дальневосточного отделения РАН, созданного в 2003 г., является разработка и внедрение комплексных методов экспресс-мониторинга качества вод методом биоиндикации, который доступен даже младшим школьникам. Центром <Живая вода> была создана сеть общественных Водных агентств, которая теперь уже объединяет более 30 экологических организаций Приморского края, Амурской области, Хабаровского края и Якутии. Ее активисты не только занимаются исследованиями, но и проводят акции по очистке водотоков и восстановлению береговых зон.

Локальное знание - это знание о <месте> и для <места>. Это, в частности, знание о местных природных, социальных и культурных ресурсах, которые необходимы для выживания местного человеческого сообщества и сохранения природных экосистем. Это - знание и технологии, которые не учитываются в современных процедурах ОВОС и ГЭЭ (например, технологии озеленения и благоустройства, реализуемые руками жителей, создание местных памятников природы и культуры, знание о цепях трансформации и миграции загрязнений, <кадастры> местных природных ресурсов, например, уникальных ландшафтов, даров леса и т.д.). Это также технологии мобилизации и учета мнения местных жителей, наличие инициативных групп или лидеров, их коллективный опыт и знания. Академическое (нормальное) знание фиксировано, тогда как локальное ситуативно, многомерно и может быть пространственно интерпретировано [13].

Адвокативная наука фокусирует свое внимание на локальном знании. Необходимость извлечения локального знания, способы его соединения со знанием академическим и их комплексной политической интерпретации - принципиально новый момент в развитии гражданского общества и практики охраны окружающей среды.

В результате общих усилий ученых-адвокатов и местных активистов составляются экологические карты местных ресурсов, выявляются зоны с неудовлетворительным и критическим состоянием среды обитания. Полученная информация в виде карт и отчетов передается в местные и краевые исполнительные органы, отражается в СМИ. Например, центр <Живая вода> активизировал местные инициативные группы, у которых было желание работать, но не доставало собственного опыта, навыков, организационных и иных возможностей, наконец, просто смелости, чтобы взяться за самостоятельное дело. Центр <Живая вода> обучает и консультирует их, помогает технически, предоставляет возможности для общения, обмена идеями и процедурами участия [14]. Причем эта совместная деятельность ученых-адвокатов, преподавателей, студентов, местных активистов направлена на исследование потенциальных рисков, то есть носит упреждающий характер. Таким образом можно отметить, что в России постепенно формируется новое направление научной работы - общественно-научные исследования (participation research).

Принципиально важно и то, что сеть ячеек гражданского общества сегодня формируется именно в российской глубинке. Созданные при поддержке ученых и при активном участии местной интеллигенции локальные экоцентры (малых городов и поселков), где есть библиотека, видеотека, доступ в Интернет, организуют постоянно конференции и <круглые столы>, создают собственные фильмы и выпускают газеты, тем самым становятся новыми центрами местной культурной жизни.

Вместе с тем, со включением гражданских инициатив и экоНКО во всемирную паутину и в сети международных экологических организаций производство экологического знания приобретает действительно глокальный характер. С одной стороны, локальное знание теряет свой местно-ограниченный характер, происходит детерриториализация его производства, с другой - посредством Интернета локальное знание как знание для конкретного места может формироваться из внелокальных источников (например, используя интеллектуальные ресурсы других НКО или академических сообществ, данные космического мониторинга). Однако заметно обострение противостояния научного и локального знаний, потому что государственные органы, включая ГЭЭ, действуют, исходя из нормативов, созданных государственными же научными учреждениями, а экоНКО все более вынуждены прислушиваться к голосу <места>.

Социальные механизмы и инструменты мобилизации Рассмотрим эти механизмы на примере малого сообщества (поселка) в российской глубинке. Как правило, эти механизмы рассчитаны на самодеятельность отдельных граждан или их небольших групп, снабжаемых НКО алгоритмами эффективного социального действия. (Такие алгоритмы разрабатываются НКО на конкурсной основе при финансовой и организационной поддержке российских или западных фондов.)

Общая схема мобилизации может быть представлена в виде трех этапов: первый - исследование специфики и возможностей (ресурсов) данного сообщества с обязательным составлением его <профиля>; второй - проведение схода сообщества с целью выявления инициативной группы для разработки проектов, которые можно осуществить своими силами и достаточно быстро; третий - создание микроинститута лидерства (в форме координационного совета или др.), который распределяет средства, полученные по грантам, отслеживает работу по проектам и отвечает перед местным сообществом за их реализацию.

Эта схема (методика) предполагает сочетание научного и культурного подходов. Научный, точнее научно-общественный, подход включает: проведение социологических исследований методом анкетирования, картирования, включенного наблюдения, изучения случая, сбора другой релевантной информации с обязательным участием населения, в ходе которого местные жители овладевают азами социальных технологий. Культурный подход включает превращение привычного собрания (схода) в событие (форум) с элементами торжественности, праздника, рекламы, демонстрации народного творчества и т.п., воздействующих на мысли и чувства местных жителей: их надо <расковать>, <завести>, дать почувствовать себя дееспособным сообществом. Главные инструменты мобилизации - возвращение людям чувства востребованности, причастности, продемонстрировать им видимые результаты их собственных усилий, а также дать возможность помечтать, пофантазировать. Культурный подход также включает: <мобилизацию позитива>, т.е. того хорошего, что уже есть в данном месте; создание среды для психологического комфортного, искреннего общения; пробуждение проективного мышления; возвращение чувства человеческого достоинства; ощущение значимости <места> (его истории, памятников, людей, событий) - это ощущение есть важный культурный ресурс сообщества; возрождение чувства локтя, общности.

В итоге, ситуация частично <возвращается> к точке конца 1980-х годов: самоорганизация, самореализация, вера в свои силы; эти силы находятся, когда есть общественно-значимая цель; возрождается российская низовая самодеятельная культура, например, уличные празднества, но с гораздо большим включением социальных технологий. Оказывается, советская массовая культура с ее традиционными ценностями и формами (коллективизм, общинность, соборность, взаимопомощь) никуда не ушла, при минимальных импульсах и притоке ресурсов извне она возбуждается, возрождается.

Но в условиях модернизации для глубинки очень важно внесение <пошаговых> социальных действий. Тут ключевым организующим и мобилизующим механизмом является проект. Проект - <лекарство> против индивидуализма, апатии, неверия, если угодно, - современная форма коллективизма, инструмент возрождения этики общего блага. Одновременно проект - форма возрождения российской культуры (дружеская беседа, совместная творческая работа, коллективная релаксация (просмотр слайдов, чаепития), общественные сходы, традиционные способы общественного признания и вознаграждения. В небольшом местном сообществе в глубинке <индивидуальный жизненный проект>, о котором так много написано западными социологами, практически нереализуем, а групповой - вполне возможен, в частности потому, что он изначально <встроен> в уклад местной жизни. Действительно, в процессе разработки проект, как правило, адаптируется к условиям <места>, образа жизни местного сообщества. Для отдельной личности проект одновременно средство развития, самореализации посредством включения в локально-глобальный активизм и способ остаться самим собой, человеком данного места. В этом смысле проект - глокальный микроинститут. Проект, особенно в форме картирования (территории, ресурсов), составления <профиля> местного сообщества - способ структурирования мышления рядового жителя. Конечно, проект - не панацея, но он - остров временной определенности в океане быстротекущих перемен.

С точки зрения науки, проект - основное организационное ядро научно-общественной деятельности и первичная ячейка сетевых исследовательских организаций. Проект, его включенность в сеть, его сайт в Интернете есть способ социального существования конкретного <места> и его обитателей в глобальном мире. Если в 1980-х гг. проекты первоначально представляли собой спонтанную деятельность, противостоящую диктату и директиве государства, то сегодня в России проект - легитимный социальный микроинститут, соответствующий мировой нормативно-дисциплинарной практике. Инструментом инициирования подобных проектов, как правило, выступают сетевые неправительственные организации, вооруженные современными социальными технологиями коллективного действия. Условиями успеха проекта являются бескорыстная самомобилизация знаний и навыков жителей, возможность сделать полезное для себя и других; вера его участников в возможность достижения успеха как блага для всего сообщества, а также и в то, что твои знания, опыт и усилия можно передать другим. Иными словами, проект есть механизм накопления коллективного социального капитала. Поэтому проект как групповой активизм есть не только способ выживания, но и форма созидательной деятельности. Успешный проект - средство привлечения дополнительных ресурсов в инициативную группу и механизм вертикальной социальной мобильности ее лидеров, то есть повышения их престижа, и одновременно - авторитета местной власти. Проект - почва для формирования <граждан-экспертов>, в случае продолжающихся проектов, они - школа вторичной социализации, непрерывного обучения действием.

Если такой проект имеет своей целью защиту среды обитания, то его неотъемлемым элементом является диалог с хозяйствующими субъектами и муниципальными властями в форме общественных слушаний, судебных тяжб, участия в общественной экологической экспертизе. Следовательно, результаты проекта должны быть сформулированы на правовом языке и представлены в арбитражный суд или иной орган в соответствии с узаконенными процедурами. Значит, участники проекта должны осваивать этот язык и процедуры. К сожалению, пока что многие процедуры реализации проектов неясны (или отсутствуют вообще), а если и есть, то население с ними не знакомо.

Заключение

Государство, ликвидировав Госкомэкологию, Службу леса и другие федеральные институты охраны и мониторинга состояния среды обитания, фактически отказалось от своей функции социальной защиты конституционных прав граждан на здоровую и безопасную окружающую среду.

Видя, что существующие легальные институты представительной власти (парламент, политические партии) неэффективны или обслуживают групповые интересы, население постепенно стало избавляться от психологии патернализма, понимая, что силе коррумпированного чиновничества можно противопоставить только силу общественного мнения, массового протеста (не обязательно уличного) или легального принуждения чиновничества к действию не по понятиям, а по закону, через суд. Сегодня население должно само отстаивать свои экологические права и свободы, свое право на достойную жизнь. Коллективному действию снизу сегодня более, чем когда-либо, нужны сильные лидеры, организованность и практическое (процедурное) знание.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Марченко Д. Семья и частная собственность против государства // Новая газета. 2006. 03.08-08.08.

2. Самовер Н. Миссия невыполнима? // Неприкосновенный запас. 2006. N 2. С.145-146.

3. Забелин С. Не отказываться от взаимодействия // ИСАР. Объединенный выпуск. 2006. С. 41-42.

4. Рихванова М. Байкал - не просто озеро // Неприкосновенный запас. 2006.

N 2. С.233-240.

5. Карпов А. Административные общественные слушания // ИСАР. Объединенный выпуск. 2006. С. 7-13.

6. Рихванова М. Каким должно быть строительство на Байкале? // Проект Байкал. 2006. N 7. С. 23.

7. Попова Л. Ракетный беспредел в Перми // ИСАР. Объединенный выпуск 2006.

С. 14-17.

8. Свод нравственных принципов и правил в хозяйствовании // Роман-журнал XXI век. 2004. N 4. С. 6-8.

9. Аузан А. Государство нам поможет? // ИСАР. Объединенный выпуск. 2006:

43-44.

10. Карпов А. Будущее общественной экологической экспертизы: инструмент сведения счетов или развития гражданского общества? // ИСАР. Объединенный выпуск. 2006: С.25-29.

11. Шварц Е. Экология и экономическое развитие: антагонисты или союзники? // Неприкосновенный запас. 2006. N 2. С. 171-182.

12. Яницкий О.Н. Диалоги науки и практики // Общественные науки и современность. 2004. ? 6; он же. Dialogues Science with Practice // Social Sciences.

2005. No 2. Pp.78-90.

13. Яницкий О.Н. Поток и <место>: к проблеме локального социально-экологического знания // Неприкосновенный запас. 2006. N 2. С.30-44.

14. Ефиценко В. Становление экологического движения на Дальнем Востоке // ИСАР. Объединенный выпуск. 2006. С. 55.

___________________________________________________

ЯНИЦКИЙ Олег Николаевич - доктор философских наук, профессор, заведующий сектором социально-экологических исследований Института социологии РАН.

Опубликовано в журнале "Социологические исследования", N 8, 2007.


31.08.07, anatol

Редакционная политика Управление сайтом
Новый сайт движения! >>>