Новый сайт движения! >>>
ДВИЖЕНИЕ ЗА ВОЗРОЖДЕНИЕ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ НАУКИ
Начало ?????????? ????? ??????????? ???????? ???????????????? ??????? ???????? ??????? Контакты
12.09.07 ? ???????? ????? ????? ?? ????? ??????
10.09.07 ??????? ??????????. ?????????? ????????????
10.09.07 ???????? ????????. ??????????? ?????? ??????????? ?????????
10.09.07 ?. ???????. ?????? ??????? ???? ????????????? ?????????????
09.09.07 ?.?. ?????????, ?.?. ???????. ?????????? ???????? ????????????
09.09.07 ? ??????????? ???????????: «??????? ???????????...»
09.09.07 ?????? ??????? ???????. ????? ?????????? ?????????
08.09.07 ?.????????. ? ?????? ??????????? ?????? ?? 2020 ????
08.09.07 ????? ???????. ?????????? ? ??????-??????????? ?????? ???????????
08.09.07 ??????: ????????? «??????-????????»
07.09.07 ?????? ???????????. ??????????? ????????… ???.
07.09.07 ???????????? ??? ??????????: ????? ????? ?????????? ?????
07.09.07 ????????? ???? ??? ?????? ?? ????? ???? ????????? ?????? ?????????
06.09.07 ?????????? «?? ????????????? ???????? ? ?????? ? ?????? ?? ???? ??????»
06.09.07 ????????? ?????????? ???????????????? ??????????? ???????? «???» ? ?????????? ?? ?????? ??????? ? ??????? ??. ??? ?? ??? ?????
06.09.07 ????????? ????????? ??????? ???? ?? ?????
05.09.07 ?? ????? ??????? ? ??????????: ???????

Rambler's Top100

Наш сайт является участником Кольца Патриотических Ресурсов
Кольцо Патриотических Ресурсов

наш баннер
????????? ???????. ???????? ??????? ?? ?????????? ??????

Об авторе: А. В. Федоров - Президент Ассоциации кинообразования и медиапедагогики России, доктор педагогических наук, профессор

________________________________________________________________________

1.ПОСТАНОВКА ПРОБЛЕМЫ

Формулировка понятия «насилие на экране» в российской науке принадлежит К.А.Тарасову: оно трактуется исследователем, как аудиовизуальное изображение разновидности «социального взаимодействия, в котором одно действующее лицо (или группа лиц) осуществляет негативное принуждение по отношению к другому действующему лицу (или группе лиц) посредством угрозы или реального применения физической силы, имеющее свои последствием телесные повреждения, моральный и имущественный ущерб» [Тарасов, 2002, с.69].

Сегодня многие ученые мира обеспокоены негативным влиянием сцен экранного насилия на детскую аудиторию. Речь идет и о том, что те или иные средства массовой информации практически нарушают права ребенка, определенные документами ООН, не соблюдают возрастные ограничения при демонстрации (прежде всего по телевидению) сцен насилия на экране. Этой проблеме посвящены многие зарубежные исследования, в той или иной степени касающиеся воздействия насилия в экранных медиатекстах на детскую и молодежную аудиторию. К примеру, усилиями четырех американских университетов (Калифорнийский университет, Университет Северной Каролины, Техасский университет, Висконсинский университет) в 1994-1997 годах было осуществлено широкомасштабное исследование, посвященное изучению воздействия телевидения на детскую и молодежную аудиторию [Federman, 1998]. Ученые-исследователи подробно проанализировали содержания телепередач и фильмов основных каналов США, определили время, когда программы со сценами насилия наиболее часто выходят в эфир, выявили типы отношений детей и подростков к сценам насилия на телевидении, разработали практические рекомендации для руководства медиаагентств и родителей. Аналогичный труд был осуществлен группой норвежских ученых в программе исследований, направленных против аудиовизуального насилия [The Norwegian Government’s Campaign to Combat Violence in the Visual Media, 1995]. При этом, несмотря на различие в деталях, у большинства ученых по сути нет разногласий по поводу негативного влияния неконтролируемого потока сцен экранного насилия на детскую аудиторию и необходимости создания продуманной государственной политики по отношению к защите прав ребенка в области медиа.

Однако зарубежные исследования, изучавшие воздействие насилия на экране на детскую аудиторию, практически не затрагивали российский материал. Между тем, здесь есть своя специфика, определяющаяся иным, во многом отличным от Запада, социокультурным контекстом (низкий уровень жизни основной массы населения, крайне слабый контроль в области проката, продажи, показа медиапродукции, процветающее аудиовизуальное пиратство, несоблюдение системы возрастных рейтингов по отношению к медиа, принятой Министерством культуры РФ в марте 2001 года и т.д.).

Увы, долгое время эта тема была выведена и за рамки исследований российских ученых. Тому были определенные причины.

Во-первых, в советское время существовала строгая цензура, и официально считалось, что негативное воздействие экрана в плане пропаганды насилия возможно только в капиталистическом обществе. Его-то и обвиняли многочисленные официозные политологи и педагоги тех лет. К примеру, Н.З.Урицкий писал, что «в противоположность советскому киноискусству буржуазные кинофильмы оказывают губительное влияние на детей. Они стремятся путем прославления актов насилия, жестокости, аморальности (…) воспитать детей так, чтобы превратить их в людей без совести, готовых к любым грязным поступкам и в первую очередь к войне. Особенно разлагающее влияние на детей оказывают американские кинофильмы. В этих картинах главным героем является завоеватель, убийца, грабитель. Под влиянием этих картин растет преступность среди детей и подростков, вступающих на путь разбоя и разврата» [Урицкий, 1954, с.33]. А авторы монографии о западных медиа Г.П.Давидюк и В.С.Бобровский со всей силой идеологической убежденности утверждали, что «первое место среди черт, характеризующих содержание буржуазной массовой культуры, занимает культ насилия в самых разнообразных формах и ситуациях, начиная от простой драки и кончая самым изощренным садизмом» [Давидюк, Бобровский, 1972, с.71].

Во-вторых, возражение властей вызывал только показ насилия, связанного с уголовными преступлениями. Демонстрация «революционного», «пролетарского», военного и т.п. «оправданного» насилия не только не запрещалась, но и поощрялась. Хотя «более жестокого и натуралистичного кинематографа, чем советский, в 20-е годы в мире, действительно, просто не было – «буржуазная цензура» не пропустила бы на экраны и сотой доли тех зверств, которые живописали отечественные ленты о революции» [Ковалов, 2003, с.11].

Так что каких-либо научных исследований того, как сцены насилия в отечественной аудиовизуальной продукции влияли на аудиторию, в советский период не проводилось.

Резкое изменение социокультурной ситуации на рубеже 90-х прошлого века обнаружило столько «белых пятен» в гуманитарных науках, что проблема прав ребенка по отношению к аудиовизуальной информации поначалу также выпала из поля зрения российской науки, оставаясь в основном поводом для поверхностных газетных заметок. Лишь в последние годы стали появляться публикации результатов исследований немногих российских ученых [Тарасов, 1997; 2000; 2002; 2003; Собкин, 2000 и др.], попытавшихся в той или иной степени исследовать феномен воздействия экранного насилия на подрастающее поколение.

Возросшее внимание к проблеме не назовешь случайным, так как в настоящее время в России один из самых высоких в мире уровней преступности. К примеру, ежегодное количество убийств (на 100 тысяч населения) в России – 20,5 чел. В США эта цифра составляет – 6,3 чел. В Чехии – 2,8. В Польше – 2. По этому показателю наша страна, увы, делит первое место с Колумбией. В 2001 году в России было совершено 33,6 тысяч убийств и покушений на убийство, 55,7 тысяч случаев причинения тяжкого вреда здоровью, 148,8 тысяч грабежей, 44,8 тысяч разбойных нападений [Справка «Известий», с.7]. При этом подростковая преступность в России приобретает масштабы национального бедствия, и среди прочих важных социальных причин «многие юристы в качестве ее катализатора называют низкопробные боевики» [Тарасов, 1997, с.78].

Вот почему все большую значимость приобретают вопросы, связанные с механизмами социального, психологического, рекреационного воздействия медиа на детскую аудиторию, ее предохранения от негативного влияния изображения насилия на экране, защиты прав ребенка получать не наносящую ему вред аудиовизуальную информацию.

Между тем, в условиях отсутствия строгого официального контроля за соблюдением правовых рекомендаций негативное воздействие экранных произведений, содержащих сцены насилия, на российскую детскую аудиторию отмечается практически повсеместно. Общий контекст здесь таков: после отмены цензуры в средствах массовой информации, случившейся в России, как известно, на рубеже 90-х годов ХХ века, на кино/теле/видео/компьютерных экранах стали демонстрироваться (практически без соблюдения официально принятых возрастных ограничений) тысячи отечественных и зарубежных произведений, содержащих эпизоды насилия.

В этом отношении я полностью согласен с К.А.Тарасовым: «широкая репрезентация образов насилия в экранных искусствах, функционирующих в России, объясняется прежде всего произошедшей коммерциализацией кинотворчества, вхождением кинематографа, ТВ и видео в мировой рынок и связанный с этим глобализацией массовой кинокультуры по голливудским стандартам. В рамках современной киноиндустрии, ориентированной на извлечение максимальной прибыли, живописание насилия является, пожалуй, экономически наиболее выгодным элементом фильма. Создание серьезных и вместе с тем увлекательных картин, затрагивающих важные, волнующие многих вопросы, в творческом отношении задача очень сложная, требующая много сил и времени. Насыщение же фильма драками, перестрелками, погонями и пр. позволяет создателям укладываться в сжатые сроки, компенсировать малую увлекательность сюжета и характеров, слабую игру актеров, отсутствие сколько-нибудь значимой темы и т.д. и привлекать непроизвольное внимание зрителя, неразвитого в художественном и социальном отношении. (…) Увеличение числа фильмов с насилием объясняется также тем, что американские кинопроизводители в значительной степени зависят от зарубежного потребителя и вынуждены находить такие сюжеты, которые могли бы беспрепятственно восприниматься глобальной аудиторией. Одним из таких универсальных ингредиентов являются образы насилия» [Тарасов, 2003, с.123-125].

Конечно, противники эскалации показа сцен насилия на экране теоретически могут опираться на Конвенцию ООН по правам ребенка (1991), подписанную Россией, где, в частности, декларируются принципы создания благоприятных условий контакта несовершеннолетней аудитории с медиа. В данной Конвенции можно выделить три статьи, касающиеся интересующей нас проблемы [The UN Convention on the Rights of the Child. In: Children and Media Violence, 1998, p.20]:

Статья 3.

1.Во всех действиях в отношении детей, независимо от того, предпринимаются они государственными или частными учреждениями, занимающимися вопросами социального обеспечения, судами, административными или законодательными органами, первоочередное внимание уделяется наилучшему обеспечению интересов ребенка.

2. Государства - участники обязуются обеспечить ребенку такую защиту и заботу, которые необходимы для его благополучия, принимая во внимание права и обязанности его родителей, опекунов или других лиц, несущих за него ответственность по закону, и с этой целью принимают все соответствующие законодательные и административные меры.

3. Государства - участники обеспечивают, чтобы учреждения, службы и органы, ответственные за заботу о детях или их защиту, отвечали нормам, установленным компетентными органами, в частности, в области безопасности и здравоохранения и с точки зрения численности и пригодности их персонала, а также компетентного надзора.

Статья 13.

1. Ребенок имеет право свободно выражать свое мнение; это право включает свободу искать, получать и передавать информацию и идеи любого рода, независимо от границ, в устной, письменной или печатной форме, в форме произведений искусства иди с помощью других средств по выбору ребенка.

2. Осуществление этого права может подвергаться некоторым ограничениям, однако этими ограничениями могут быть только те ограничения, которые предусмотрены законом и которые необходимы:

a) для уважения прав и репутации других лиц;

b) для охраны государственной безопасности или общественного порядка, или здоровья или нравственности населения.

Статья 17.

Государства-участники признают важную роль средств массовой информации и обеспечивают, чтобы ребенок имел доступ к информации и материалам из различных национальных и международных источников, особенно к таким информации и материалам, которые направлены на содействие социальному, духовному и моральному благополучию, а также здоровому физическому и психическому развитию ребенка. С этой целью государства-участники:

а) поощряют средства массовой информации к распространению информации и материалов, полезных для ребенка в социальном и культурном отношениях и в духе статьи 29;

b) поощряют международное сотрудничество в области подготовки, обмена и распространения такой информации и материалов из различных культурных, национальных и международных источников;

с) поощряют выпуск и распространение детской литературы; d) поощряют средства массовой информации к уделению особого внимания языковым потребностям ребенка, принадлежащего к какой-либо группе меньшинств или коренному населению;

е) поощряют разработку надлежащих принципов защиты ребенка от информации и материалов, наносящих вред его благополучию, учитывая положения статей 13 и 18.

Однако в отличие от многих западных государств, где действует государственный контроль за медийным изображением насилия, существуют программы защиты детей от экранной агрессии, соблюдения прав ребенка на получение гуманной, не наносящей психического вреда информации, в России, к сожалению, многие положения Конвенции ООН по правам ребенка до сих пор остаются благими пожеланиями.

Не лучше дело обстоит и с соблюдением некоторых положений российских законов. Например, в Законе РФ «Об основных гарантиях прав ребенка» сказано: «Органы государственной власти Российской Федерации принимают меры по защите ребенка от информации, пропаганды и агитации, наносящих вред его здоровью, нравственному и духовному развитию (…) а также от распространения печатной продукции, аудио- и видео продукции, пропагандирующей насилие и жестокость» [Закон РФ «Об основных гарантиях прав ребенка. Статья 14. Защита ребенка от информации, пропаганды и агитации, наносящих вред его здоровью, нравственному и духовному развитию]. Однако, как верно отмечает один из ведущих медиа-социологов нашей страны А.В.Шариков, «законодательных актов, где были бы четко прописаны санкции, накладываемые на тех, кто насыщает эфир насилием, Россия не имеет, так же, как не имеет и специального органа, который контролировал бы данную позицию. И поэтому закон «Об основных гарантиях прав ребенка» носит чисто декларативный характер» [Шариков, 2000, с.4].

Несмотря на подписанную еще в 1999 году основными российскими телеканалами так называемую «Хартию телевещателей», их репертуар, на наш взгляд, по-прежнему, лишен эффективного корпоративного контроля по части демонстрации сцен насилия. Более того, поддерживая коммерческие интересы крупнейших телекорпораций, Государственная Дума России в ноябре 2003 года отклонила проект поправок к действующему Закону «О средствах массовой информации», которые предусматривали введение ограничений на показ сцен насилия на экране (предполагалось, что подобные сцены будут демонстрироваться по телевидению только в позднее время суток – после десяти часов вечера).

Вот почему так важно:

- произвести мониторинг нарушений российским экраном прав ребенка на получение гуманной аудиовизуальной информации: анализ типологии изображения насилия – убийств, драк, жертв преступлений в экранных произведениях информационного и художественного направления, контент-анализ (на предмет изображения насилия) содержания фильмов и телепередач, демонстрирующихся в утренние, дневные и ранние вечерние часы, доступные для просмотра детской аудитории;

- выяснить степень популярности у российской детской аудитории экранных произведений, содержащих сцены насилия;

- выявить и проанализировать факторы, привлекающие и отталкивающие российских детей в сценах насилия на экране (развлекательная, рекреативная, компенсаторная, информационная функции, динамика, темп действия, основные типы и черты экранных персонажей и т.д.); на базе этого составить примерную типологию отношения детской аудитории к экранному насилию;

- выяснить и проанализировать мнения несовершеннолетней аудитории относительно причин проявления насилия и агрессии в обществе, влияния показа сцен насилия в произведениях экранных искусств на увеличение преступности, запрета показа насилия на экране и т.п.

- проанализировать и сравнить существующие правовые подходы (в России и в других странах) относительно защиты прав ребенка в аудиовизуальной сфере, в том числе - в системе возрастных рейтингов, ограничений экранного времени для показа сцен насилия и т.д.;

- разработать примерные возрастные рейтинги по отношению к показу аудиовизуальной продукции (более расширенные и детализированные, чем та, что определены Приказом Министерства культуры РФ от 5.03.2001, № 392), четкую повременную регламентацию телевизионной демонстрации сцен насилия;

- разработать примерные правовые рекомендации для общественности (родителей, педагогов и др.) и государственных структур относительно соблюдения прав ребенка на получение гуманной, не содержащей насилия аудиовизуальной информации.

В основе нашей методологии - идеи защиты и уважения прав ребенка, содержащиеся в конвенциях и официальных документах ООН и ЮНЕСКО, в Российской Конституции и законах, в трудах ведущих теоретиков и практиков в области правовой культуры по отношению к аудиовизуальным масс-медиа.

Примечания

· Federman, J. (Ed.) (1998). National Television Violence Study, Volume 2. Santa Barbara: University of California, Center for Communication and Social Policy, 1997, 53 p.

· The Norwegian Government’s Campaign to Combat Violence in the Visual Media (1995). Oslo.

· The UN Convention on the Rights of the Child (1991). In: Carlsson, U. and Feilitzen, C. von (Eds.) (1998). Children and Media Violence. Goteborg: The UNESCO International Clearinghouse on children and Violence on the Screen, p.20.

· Давидюк Г.П., Бобровский В.С. Проблемы «массовой культуры» и «массовых коммуникаций». Минск: Наука и техника, 1972. – С.71.

· Закон РФ «Об основных гарантиях прав ребенка». Статья 14. Защита ребенка от информации, пропаганды и агитации, наносящих вред его здоровью, нравственному и духовному развитию.

· Ковалов О. Реплика в дискуссии «Весь мир насилья мы разрушим»//Искусство кино. – 2003. - № 7. – С.11-15.

· Собкин В.С., Хлебникова М.В., Грачева А.М. Насилие и эротика на российском экране: опыт контент-анализа телевизионных трансляций//Образование и информационная культура. Социологические аспекты. Труды по социологии образования. Том V. Выпуск VII/Ред. В.С.Собкин. – М.: Изд-во Центра социологии Российской Академии образования, 2000. – С.138-161.

· Справка «Известий»//Известия. – 2003. - № 57. – С.7.

· Тарасов К.А. «Агрессивная кинодиета» ТВ и студенчество//Высшее образование в России. – 2002. - № 3. – С.66-76.

· Тарасов К.А. Глобализованное кино как школа насилия//Кино в мире и мир кино/Отв. ред. Л.Будяк. – М.: Материк, 2003. – С.116-133.

· Тарасов К.А. Кинематограф насилия и его воздействие//Жабский М., Тарасов К. Фохт-Бабушкин Ю. Кино в современном обществе: Функции – воздействие – востребованность. – М.: Изд-во Министерства культуры РФ, НИИ киноискусства, 2000. – С. 256-351.

· Тарасов К.А. Насилие в кино: притяжение и отталкивание//Испытание конкуренцией/Ред. М.И.Жабский. – М.: Изд-во НИИ киноискусства, 1997. – С.74-97.

· Урицкий Н.З. Кино во внеклассной работе. М.: Гос. учебно-педагогическое изд-во Министерства просвещения РСФСР, 1954. – С.33.

· Шариков А.В. Если сомневаешься, исключи: Дети и насилие на экране//Культура. – 2000. - № 46. – С.4.

2. РОССИЙСКИЙ ЭКРАН И ТЕМА НАСИЛИЯ

Исторически сложилось так, что российское общество, включая государственную цензуру, относилось к насилию на экране гораздо терпимее, чем, к примеру, к эротике, а тем более - к порнографии. Но если в 10-х годах ХХ века сцены насилия на экране наиболее часто возникали в детективах, мистических, криминальных драмах и мелодрамах, то, начиная с 20-х годов, основными «носителями» экранного насилия стали военные и так называемые «историко-революционные» драмы и приключенческие ленты. Мистические истории вместе с фильмами ужасов были полностью изъяты из репертуара, детективы и вестерны оттеснены на третий, а то и на четвертый план...

Такой жанровый баланс с теми или иными небольшими модификациями сохранялся вплоть до середины 80-х годов. С началом «перестроечных» времен российская цензура постепенно теряла былую мощь. Кинематографисты обратились к запретным прежде жанрам и темам. Количество фильмов, содержащих сцены насилия, неуклонно возрастало, впрочем, как и степень натурализма в его изображении. К началу 90-х, в эпоху «киночернухи», на сцены насилия делалась основная ставка российских триллеров, криминальных драм, фильмов ужасов и детективов. К слову сказать, под сленговым словом «чернуха» понимается тематический пласт натуралистических медиатекстов о «гнойниках» жизни – с маргинальными прежде персонажами, с непричесанной лексикой, физиологией и мрачным визуальным рядом [Липовецкий, 1999].

Обратимся к конкретным цифрам и фактам. Сразу хочу отметить, что сейчас довольно трудно точно определить, сколько российских или «снгэшных» фильмов было поставлено за последние 10-15 лет. Данные разных источников не совпадают по причине того, что один и тот же фильм может фигурировать как, скажем в списке 1992 года, так и 1993. В своем контент-анализе я опирался на данные авторитетных справочников «Домашняя синематека. Отечественное кино. 1918-1996» [Землянухин, Сегида, 1996], «Фильмы России. Игровое кино 1995-2000» [Сегида, Землянухин, 2001], «Российская кинематография» [Российская кинематография 2001, 2002, с.45, 88], журнала «Экран», газет «Культура» и «Экран и сцена». По данным справочников С.Землянухина и М.Сегида [Землянухин, Сегида, 1996, c.6; Сегида, Землянухин, 2001, c.151-153], в 1990 году в нашей стране был установлен рекорд выпуска игровых полнометражных фильмов - 300. В 1991 году их было снято 213, в 1992 - 166 (включая страны СНГ), в 1993 – 146, в 1994 – 83, в 1995 – 58, в 1996 – 42, в 1997 – 43, в 1998 – 58, в 1999 – 43, в 2000 – 46. По киностатистике, опубликованной справочником «Российская кинематография», их количество в 2001 составило 59 (с видеофильмами и сериалами – 113), в 2002 – 61, в 2003 – 48.

Основываясь на этих данных и своей довольно богатой зрительской "насмотренности", я сделал контент-анализ российского репертуара 90-х годов – начала XXI века на предмет присутствия в нем сцен насилия (драк, избиений, убийств, казней, изнасилований, изображения человеческой смерти в результате войн, катастроф и стихийных бедствий и т.д.). И вот, что получилось в результате:

Хорошо видно, что начиная с 1999 года происходит резкое увеличение российской экранной продукции за счет сериалов и видеофильмов. При этом многие популярные («рейтинговые») сериалы во многом построены на тематике, связанной с насилием («Бандитский Петербург», «Улицы разбитых фонарей», «Убойная сила», «Бригада» и т.д.).

Отчетливо видна и тенденция пика фильмов, содержащих сцены насилия, в 1991-1995 (когда свыше сорока процентов российских фильмов, содержали сцены такого рода), то есть во времена наиболее радикальной ломки экономической системы, массового обнищания миллионов людей, резкой криминализации социума.

Согласно справочнику «Домашняя синематека. Отечественное кино. 1918-1996» [Землянухин, Сегида, 1996, с.8.], даже в названиях самих фильмов 90-х очень часто встречались слова, предполагающие сюжетообразующий компонент насилия в разных видах. Я подсчитал, к примеру, что с 1990 по 1999 год только слово "смерть" употреблялось в названиях российских игровых кинолент 23 раза, то есть столько же, сколько раз оно входило в названия советских фильмов, снятых за целых 70 предыдущих лет - с 1919 по 1989 год включительно! При этом, по данным того же справочника, в названиях российских фильмов 90-х фигурировали еще (и неоднократно!), такие агрессивные слова, как «убийство» и «убить» (плюс их однокоренные слова), «война», «враг», «стрелять» и т.п.

Конечно, цифры, приведенные в таблице 1, выглядят как бы «вещью в себе». Однако даже при возможных погрешностях в датах съемок тех или иных фильмов, само по себе количество картин, содержащих сцены насилия, впечатляет: в среднем около 31% процентов всей произведенной в нашей стране продукции (с 1990 года по нынешний день) в той или иной степени содержит сцены насилия.

Бесспорно, насилие насилию рознь. Сцены насилия есть, к примеру, в фильмах «Цареубийца» К.Шахназарова, «Прорва» И.Дыховичного, «Утомленные солнцем» Н.Михалкова, «Ближний круг» А.Кончаловского, «Хрусталев, машину!» А.Германа, «Романовы - венценосная семья» Г.Панфилова и в других известных произведениях искусства. И если насилие, увы, пока неотъемлемая часть жизни человечества, экран имеет бесспорное право его отражения. При этом «высокое искусство», как правило, не только изображает, но и осуждает насилие.

Однако контент-анализ российского кинорепертуара 90-х годов – начала XXI века показывает, что в целом он состоит вовсе не из подобных фильмов. В основном указанный 31% процент «экранного насилия» составляют ленты низкого художественного уровня и, как показало время, столь же низкого коммерческого потенциала. «Волки в зоне», «Нелюдь», «Охота на сутенера», «Заряженные смертью»... Кто сейчас помнит эти и другие ленты, конъюнктурно использовавшие насилие?

Как известно, большая часть из сотен российских фильмов, снятых в 90-х годах, так и не добралась до большого экрана. Но зато почти все они шли и идут по разным телеканалам. Многие из них - в так называемый прайм-тайм, то есть в самое «смотрибельное» вечернее время, доступное детской аудитории. Вот и получается, что какие-нибудь очередные «9 1/2 недель» по причине их эротичности «крутят» после полуночи. Зато разного рода «убийц», «зверей», «фанатов», «афганцев», «монстров» и т.п. агрессивных типов многие российские каналы показывают как в утренние/дневные, так и в ранние вечерние часы. Даже значительно более «мягкий» по части изображения насилия сериал «Улицы разбитых фонарей» («Менты») содержит немало вполне натуралистических сцен разного рода убийств, драк, перестрелок, крупных планов обезображенных, окровавленных трупов и т.д. И этот сериал ставится в сетку телепрограмм тоже в самое популярное вечернее время (от 8 до 10 вечера), следовательно, доступен, к примеру, детям 3-10 лет.

В 90-х годах – начале XXI века жанровый спектр российских фильмов, содержащих сцены насилия, был достаточно широк: драмы, детективы, триллеры, фильмы ужасов, мелодрамы, притчи, пародии и даже комедии. Контент-анализ показал, что основные сюжетные схемы российских фильмов этого периода, спекулировавших (кстати, судя по кассовым сборам, не так уж эффективно) на теме насилия, таковы:

1.Война как массовое насилие. Герои подобных лент воюют в «горячих точках», насилие стало их профессией («Караван смерти», «Афганский излом», «Чтобы выжить», «Черные береты», «Чистилище», «Война» и др.).

2.«Постармейское» насилие. Крепкий парень возвращается из армии (из Афганистана, Чечни или из иной горячей точки) домой. С ходу понимает, что за время его отсутствия в городе/селе расплодились мафиози (бандиты, рэкетиры и т.п.). К тому же обижены (убиты, избиты, изнасилованы, ограблены и пр.) его близкие (друг, брат, сестра, подруга и т.д.). Храбрый парень вступает с негодяями в вооруженную борьбу. Идет череда со смаком снятых драк, убийств, взрывов, пыток и прочих атрибутов насилия («Афганец», «Брат», «Брат-2», «Я объявляю вам войну» и т.д.). Вариант: герой/героиня мстит за свою/чужую поруганную (сексуальными маньяками, прохожей пьянью, рокерами, агрессивными наркоманами, новыми русскими и т.д.) честь, не будучи афганцем или «дембелем» («Палач», «Я сама», «Ворошиловский стрелок» и др.). При этом насилие вновь показано детально и довольно натуралистично.

3.Насилие террористов. Они убивают государственных чиновников («Империя под ударом», «Губернатор», «Исчадье ада»), захватывают корабли (автобусы, самолеты, прочие транспортные средства), по ходу терроризируя пассажиров и экипаж («Взбесившийся автобус», «Гангстеры в океане» и др.).

4.Насилие бандитов и маньяков. В городе действует банда («Стервятники на дорогах», «День любви», «Бандитский Петербург», «Бригада» и др.) или опасный и хладнокровный убийца, не останавливающийся ни перед чем («Сатана», «Нелюдь», «Змеиный источник», «Дневник убийцы» и др.). Впрочем, вместо «самостоятельного» убийцы может быть наемный киллер («Линия смерти», «24 часа» и др.). Милиция/полиция бессильна...

5.Сексуальное насилие, как часть российского быта. Скажем, герой занимается любовью с женой или любовницей таким агрессивно-животным способом, что та, вероятно, испытывает примерно те же чувства, что и жертвы коллективного насилия из фильмов категории № 4. При этом многие ленты, использующие данный поворот сюжета, поставлены талантливыми мастерами.

6.«Мистическое насилие»: вампиры с вурдалаками набрасываются на беззащитных людей («Пьющие кровь», «Семья вурдалаков», «Ваши пальцы пахнут ладаном», «Упырь» и др.).

7.«Постмодернистское насилие». После 1994 года насилие нередко подается российскими кинематографистами в «тарантинообразном», «пофигистском» виде, где кровь и трупы для авторов - не более чем забавный аттракцион, а проблемы морали отбрасываются, как смешные и старомодные («Небо в алмазах», «Тело будет предано земле...», «Мама, не горюй!», «Апрель», «Бумер» и др.). Авторы экранных произведений стремятся сделать насилие эстетически привлекательным, «гламурным». Симпатичные актеры приглашаются на роли гангстеров и их подружек, «плохие парни» наслаждаются «сладкой жизнью» за рулем дорогих машин, в казино, ресторанах, на шикарных курортах и т.д. Нечто подобное можно легко обнаружить в российских фильмах и сериалах типа «Антикиллера» или «Бригады», где бандиты показаны «нормальными» и даже приятными людьми, которые хорошо делают свою работу за хорошие деньги, умеют по-настоящему дружить и любить и т.д.

8.Реанимация традиционной детективной модели (со второй половины 90-х годов ХХ века), где относительно честные стражи порядка применяют насилие, чтобы поймать или уничтожить преступников (сериалы «Улицы разбитых фонарей», «Убойная сила», «Каменская», «Агент национальной безопасности», «Марш Турецкого», «Маросейка 12», «Кобра», «Досье детектива Дубровского» и др.).

9.Насилие тоталитарных режимов. Например, авторы погружают нас во времена коммунистического террора. Герои фильма проходят через пытки, изнасилования, расстрелы в лагерях и тюрьмах («А в России опять окаянные дни», «Кома», «Чекист» и др.). По сути, происходит перелицовка советских фильмов о зверствах нацистов. Там, правда, лагеря показывались немецкие. Но тоже были жестокие и злые «не наши» (охранники, капо, эсэсовцы) и хорошие «наши» (героически сопротивляющиеся заключенные, готовящие побег или акцию протеста). Правда, помимо натуралистического насилия тут возникают гомосексуальные и лесбийские страсти. Появляются фильмы поистине шоковые в своей натуралистичности показа насилия и массового террора («Из ада в ад»).

Преобладающие модели содержания фильмов «тоталитарного насилия»:

-массовый террор нацистов во время войны, как и террор коммунистического режима по отношению с собственным гражданам деформирует человеческую личность, превращает людей в палачей и жертв – «винтиков» тоталитарной диктатуры («Из ада в ад», «Бумажные глаза Пришвина», «Враг народа – Бухарин», «Миф о Леониде», «Прорва», «Чекист», «Дневник убийцы» и др.); Особенно наглядно эта модель проявилась в картинах о массовых депортациях народов Северного Кавказа в 40-х годах («Ночевала тучка золотая», «Холод», «Дорога на край жизни»);

-обычный человек, старающийся быть вне политики, становится жертвой сталинского террора и попадает в концлагерь, и только здесь понимает антигуманную сущность коммунистической власти («Кома», «А в России опять окаянные дни», «Затерянный в Сибири» и др.). Вариант А: люди, верящие в справедливость коммунистических идей, однажды на собственной шкуре испытывают «прелести» сталинского террора, но прозрение приходит слишком поздно («Ближний круг», «Утомленные солнцем»); Вариант Б: Обычный человек второй половины ХХ века идет служить в армию (или: попадает в современную тюрьму, психиатрическую лечебницу или трудовой лагерь), и там сталкивается с жестоким насилием, мало чем отличающимся от сталинского или нацистского («Беспредел», «Караул», «Камышовый рай», «Делай - раз!», «Ивин А.», «100 дней до приказа», «Опыт бреда любовного очарования» и др.).

-«революционный террор», «идейный террор» привлекает, прежде всего, людей с агрессивной жаждой власти, типов с нарушенной психикой, которые, так или иначе хотят оставить свой кровавый след в истории («Цареубийца», «Чекист», «Троцкий»).

10.Отдельная строка - насилие по отношению к детям. Получив свободу, российское кино взамен прежней благостной школьно-воспитательной серии представила школы, интернаты и детдома в виде, по сути дела, мало, чем отличающемся от колоний для несовершеннолетних.

Действие подобных фильмов («Казенный дом», «На тебя уповаю», «Сделано в СССР», «Поджигатели» и др.) непременно переносится из сортира в карцер, из грязного сарая - в темный чулан. Насилие, наркомания, жестокость... Когда воспитательница интерната, хорошо зная нравы своего "контингента", предпочитает не заметить свежую кровь на зеркале шкафа в детской спальне. Когда сильные с наслаждением издеваются над слабыми...

Когда-то российские зрители смотрели сентиментальные истории о заботливых и ласковых воспитательницах, трогательно пытающихся создать иллюзию домашнего уюта для своих обездоленных подопечных. На рубеже 90-х, чуть ли не каждый фильм о детях и молодежи превращался в беспощадное обвинение. На экране возникал страшный образ неприветливого казенного дома, юные обитатели которого с пеленок обречены на бесконечные унижения человеческого достоинства, дискомфорт и стрессы, бедность и несвободу. А в детдоме или интернате, как в капле воды отражались все пороки и несчастья бытия. Педагоги в этих фильмах становились как бы дополнительными (и изощренными) инструментами насилия над детьми…

Спору нет, любая из приведенных выше сюжетных схем имеет право на существование в кинематографе. Но, на мой взгляд, картины подобного рода все-таки не предназначены для дошкольников и младших школьников, с их чувствительной, еще не сформировавшейся психикой. Поэтому в телерепертуаре их лучше показывать после 22-00 или 23-00, а в кинотеатрах демонстрировать с теми или иными возрастными ограничениями...

Примечания

· Землянухин С., Сегида М. Домашняя синематека. Отечественное кино. 1918- 1996. - М.: Изд-во Дубль Д, 1996. – 520 с.

· Липовецкий М. Растратные стратегии, или Метаморфозы «чернухи»//Новый мир. – 1999. - № 11. http://magazines.russ.ru/novyi_mi/1999/11/lipowez-pr.html

· Российская кинематография. 2001. М.: Министерство культуры РФ, Информкино, 2002. – 340 с.

· Сегида, М., Землянухин С. Фильмы России. Игровое кино. 1995-2000. - М.: Изд-во Дубль Д, 2001. – 312 с.

3.РЕВОЛЮЦИОННО-КЛАССОВОЕ НАСИЛИЕ И ТЕРРОР НА РОССИЙСКОМ ЭКРАНЕ

Парадоксально, но миф о том, что так называемый «социалистический экран» был самым миролюбивым в мире, до сих пор находит своих сторонников даже в научной среде. К примеру, авторы в целом вполне конструктивной статьи под названием «Свобода и ответственность телевещания» утверждают, что «на протяжении всей истории советской аудиовизуальной культуры не существовало проблемы негативного воздействия образов насилия в телевещании. Ситуация коренным образом изменилась с переходом к рыночным отношениям, вхождением России в мировой аудиовизуальный рынок» [Жабский, Коробицын, 2002, с.63]. Таким образом, читатели должны поверить на слово – в СССР проблемы насилия (и его пропаганды) на экране не было.

Позволю себе с этим не согласиться. Бесспорно, начиная с 30-х годов прошлого века на советском кино/телеэкране было мало зарубежных лет (а ленты о гангстерах, включая сагу Ф.Копполы «Крестный отец», вообще не закупались), не было и бесконечного хоровода телесериалов о бандитских разборках. Однако в 20-х – 50-х годах в кинозалах, а в 60-х – 80-х годах – на кино/телеэкранах демонстрировалось немало отечественных фильмов, воспевающих и пропагандирующих так называемое «революционное насилие», «революционный террор», порожденные «классовой борьбой», «диктатурой пролетариата», гражданской войной и т.д. И очень часто всё это выглядело на экране весьма натуралистично…

Исходя из опубликованных до настоящего времени работ, можно сделать вывод: анализ темы насилия, террора и терроризма на российском экране пока еще остается одним из белых пятен. Во всяком случае, ни в одной из существующих книг и учебников нет ни глав, ни разделов, посвященных столь актуальной сегодня теме. Исследования российских ученых-киноведов до сих пор были посвящены традиционным «историко-революционной», «героико-патриотической», военной и т.д. темам. К примеру, именно в этом ключе анализировались фильмы 30-х-40-х годов в трудах киноведов «консервативной» школы, стоявших на позициях так называемого «соцреализма» (С.Гинзбург, А.Грошев, И.Долинский, В.Ждан, Н.Лебедев, Н.Туманова и др.). Тема революционно-классового насилия и террора не рассматривалась отдельно и в трудах известных российских историков и теоретиков киноискусства «либерального» направления 50-х - 90-х годов (Л.Аннинский, Ю.Богомолов, И.Вайсфельд, В.Демин, Н.Зоркая, М.Туровская и др.). Единственное диссертационное исследование [Рейнгач, 1996], написанное на тему экранного насилия, посвящено изучению феномена насилия только в современном киноискусстве.

Общий социокультурный контекст, в рамках которого находится тема революционно-классового насилия, таков: насилие и террор - одна из самых страшных язв человеческого общества ХХ века; на протяжении большей части своего существования российский экран неоднократно обращалось к этой проблеме. При этом в разные годы оценки такого рода насилия очень часто не только отличались, но были прямо противоположными. К примеру, если в 20-е - 70-е годы деятельность ЧК трактовалась в российском киноискусстве положительно, то в конце 80-х - в 90-х годах ЧК представала на экране зачастую как организация, возглавлявшая массовый террор. В вышедших в 60-х годах фильмах об индивидуальном революционном терроре («Софья Перовская» Л.Арнштама и др.) главные персонажи изображались весьма сочувственно, зато в фильмах 90-х годов (экранизации произведений Б.Савинкова и др.) индивидуальный террор недвусмысленно отвергался...

В 30-х-50-х годах ХХ века «художники соцреалисты... оказались вынужденными благословлять, а то и прославлять... массовые репрессии против «врагов народа», (...) одним словом, способствовать внедрению в массовое сознание идеологических мифов сталинизма» [Юренев, 1997, с.34]. Тоталитарный строй осознавал политическую и идеологическую важность темы революционного насилия и террора. И хотя она и не занимала ведущего места в российском кино, ее пропагандистская роль была весьма велика. С помощью экрана миллионам российских зрителей (прежде всего – молодым) внушалась необходимость жестоких насильственных действий по отношению к «классовым врагам», «чуждым элементам» и т.д. Такого рода фильмы становились зримой базой для внедрения в массы сталинского тезиса о том, что по мере развития социализма классовая борьба должна усиливаться и ожесточаться...

Общий социокультурный, политический и идеологический контекст 20-х -30-х годов прошлого века определялся массовым террором и насилием тоталитарного государства по отношению к крестьянству (что привело к печально знаменитому голоду на черноземном юге страны); тотальной ликвидацией частной собственности (оживившейся было во время нэпа); интенсивной индустриализацией (в основном тяжелой и военной промышленности) ценой невероятного напряжения людских ресурсов; кровавыми репрессиями, затронувшими миллионы россиян - от низших до высших слоев общества; агрессивным внедрением коммунистической идеологии (в ее сталинской трактовке) при столь же активном подавлении религии; целенаправленной милитаризацией страны, развязыванием военных конфликтов.

С целью поддержания основных тенденций государственной политики сталинского режима перед кинематографом, затрагивающим тему насилия и террора, ставились четкие пропагандистские задачи, которые и служили основой для концепций авторов фильмов:

-доказать, что враги большевиков маскируются и готовы в любую минуту совершить террористический акт и захватить власть;

-показать, что террор и насилие по отношению к «врагам народа» оправданы и неизбежны;

-убедить зрителей, что любой из их родственников, соседей, знакомых может оказаться «классовым врагом», которого необходимо изобличить и уничтожить.

Жанровые модификации были представлены в основном драмой (военной, исторической, революционной, военно-исторической и т.п.). Стилистика подобных фильмов определялась строгими канонами так называемого «соцреализма»: взамен экспериментального (особенно в области формы) кинематографа 20-х возник стиль бытового (на деле часто приукрашенного) правдоподобия, последовательной повествовательности, откровенно театральной актерской игры...

Преобладающие модели содержания фильмов основывались в основном на показе террора и насилия по отношению к так называемым «классовым врагам» и «врагам народа» и террора «классовых врагов» и «врагов народа» по отношению к власти большевиков («Великий гражданин» Ф.Эрмлера, «Аэроград» А.Довженко, «Партийный билет» И.Пырьева, «Ленин в 1918 году» М.Ромма и др.). Пронизывающая ленинскую дилогию М.Ромма (особенно в фильме «Ленин в 1918 году») апология революционного насилия явно была призвана оправдать массовые репрессии [Юренев, 1997, с.50].

Что же касается фильмов о коллективизации, то «в них во всех присутствует некий драматический стереотип: бедняки сразу видят преимущество колхоза, середняки колеблются, кулаки с помощью невесть откуда взявшихся белогвардейцев, зарубежных резидентов, священников и торговцев затевают диверсии и убийства» [Юренев, 1997, с.69]. Даже «детские фильмы сталинского времени кишат врагами. В 30-х годах, когда Сталин истреблял крестьянство, во врагах чаще всего ходили недобитые кулаки и белогвардейцы, на чью помощь неизменно якобы опирались шпионы и диверсанты. Надежной опорой внешним врагам и яростным ненавистникам Советской власти представляли и духовенство: ведь в то время тысячи российских новомучеников принимали смерть от руки безбожной власти» [Маматова, 1995, с.105].

Начало войны с нацистской Германией существенно изменило социокультурный, политический и идеологический контекст, на фоне которого развивался российский кинематограф. Классовая борьба, как и борьба с религией отступили на второй план, не было массовых репрессий против крестьянства, зато на первый план вышла задача борьбы с нацистской Германией (с которой в конце 30-х сталинский режим установил дружеские отношения).

Общий социокультурный, политический и идеологический контекст 40-х годов определялся военными действиями на территории России с 1941 по 1944 год и войной в Восточной Европе и на Дальнем Востоке в 1944-1945 году; массовым террором нацистов по отношению к российскому населению на оккупированных территориях (концлагеря, расстрелы и т.д.); интенсивным развитием военной промышленности, переоборудованием многих заводов на военный лад ценой опять-таки огромного напряжения людских ресурсов; адаптацией коммунистической идеологии к патриотическим лозунгам; установлением тоталитарных режимов, полностью зависимых от Кремля практически во всех странах Восточной Европы во второй половине 40-х годов; интенсивным восстановлением разрушенной войной российской экономики во второй половине 40-х; возвращением к практике массовых репрессий во второй половине 40-х - начале 50-х (борьба с космополитизмом, антисемитская компания и т.д.).

Среди основных пропагандистских задач, которые служили основой для художественных концепций авторов фильмов 40-х годов ХХ века, чья тематика была связана с изображением террора, можно выделить следующие:

-показать, что нацисты осуществляют массовый террор по отношению к мирному населению и стремятся превратить русских в рабов;

-убедить аудиторию, что ответный террор по отношению к немцам оправдан и необходим для победы в войне;

-внушить зрителям, что нужно проявлять бдительность, так как рядом могут действовать нацистские агенты и диверсанты, которых необходимо изобличить и уничтожить.

Базовым жанром тут снова выступала военно-историческая драма. Стилистика подобных фильмов мало чем отличается от киностилистики предыдущего десятилетия, однако в показе военных действий было больше реализма.

Преобладающие модели содержания фильмов: террор и насилие нацистов по отношению к русским (расстрелы, казни, пытки и т.д.), ответный антинацистский террор и насилие (диверсии партизан и разведчиков, расстрелы немецких солдат и полицейских и т.д.) («Радуга» М.Донского, «Зоя» Л.Арнштама, «Молодая гвардия» С.Герасимова и др.).

Драматургический стереотип: нацисты разрушают мирную, безмятежную и счастливую жизнь людей, захватив город или село, они начинают массовый террор по отношению к мирному населению (включая женщин и детей), угоняют россиян на тяжелую работу в Германию и т.д. Народ поднимается на борьбу с врагами: в регулярной армии, в партизанских отрядах, в подпольных организациях. Попутно разоблачаются шпионы и диверсанты, изменники родины...

Исключением из правила был лишь масштабный исторический фильм С.Эйзенштейна «Иван Грозный», где убедительно показывался безжалостный и кровавый репрессивный государственный механизм: опричнина, по царской воле терроризирующая Россию, Иван Грозный, ценой жизни десятков тысяч подданных превращающийся в диктатора... Все это по сути было иносказательной формой отражения российской реальности 30-х-40-х годов ХХ века. Не удивительно, что вторая серия фильма, где авторский протест против террора и тоталитарной власти особенно очевиден, была запрещена сталинским режимом...

Последующий этап второй половины 50-х – начала 80-х годов можно разделить на два основных периода - хрущевской «оттепели» (от середины 50-х до середины 60-х) и брежневской «консервации» (от конца 60-х до начала 80-х). Однако при всех особенностях и отличиях данных периодов кинотрактовка темы массового и индивидуального террора и насилия оставалась примерно одной и той же: террор как таковой в принципе осуждался, однако к так называемому «революционному террору» отношение было, скорее, сочувственным...

Общий социокультурный, политический и идеологический контекст 50-х – первой половины 80-х годов прошлого века определялся:

-отказом от тезиса классовой борьбы внутри страны, объявлением о создании единого советского народа, у которого якобы нет национальных, этнических, классовых, расовых проблем;

-официальный отходом от идеи мировой революции и повсеместной диктатуры пролетариата, провозглашением политики «мирного сосуществования социалистической и капиталистической систем» при сохранении так называемой «идеологической борьбы»;

-ликвидацией массового террора государства по отношению к собственным гражданам при сохранении локального государственного насилия и борьбы с «инакомыслящими» (Б.Пастернак, А.Сахаров, А.Солженицын, И.Бродский и др.);

-продолжением: а)индустриализации (в основном тяжелой и военной промышленности), правда, меньшими темпами и без прежнего напряжения людских ресурсов (к началу 80-х из-за падения цен на нефть все сильнее проявлялись кризисные тенденции в неэффективной плановой государственной экономике); б)интенсивного внедрения коммунистической идеологии (в обновленной, ориентированной на труды Ленина и постсталинистских идеологов трактовке) при менее активной борьбе с религией; в)последовательной милитаризации страны, развязыванием локальных военных конфликтов (в Африке и в Азии), интервенцией в Венгрии (1956) и Чехословакии (1968); поддержкой, в том числе военной, прокоммунистических режимов в развивающихся странах.

Перед кинематографом и телевидением в рамках тематики насилия и террора ставились четкие пропагандистские задачи, которые и служили основой для концепций авторов фильмов и телепередач:

-показать, что террор эпохи гражданской войны был вынужденной мерой, принесшей России многочисленные страдания;

-умолчать, или, по крайней мере, скрыть истинные масштабы массового террора 20-х -30-х годов, концентрируясь в основном на теме военного террора 40-х;

-убедить зрителей, что так называемый «революционный террор» народовольцев, большевиков, чекистов совершался с самыми благородными целями, а сами террористы были честными, преданными благородной идее защитниками прав угнетенных;

-осудить террористов, угоняющих самолеты, корабли и взрывающих бомбы в общественных местах и т.д.

Жанровые модификации: драма (военная, историческая), вестерн, реже - трагикомедия, мелодрама. Стилистика большинства этих фильмов уже не определялась канонами «соцреализма». Помимо весьма традиционных для этого направления экранизаций «Тихого Дона», «Хождений по мукам» и «Оптимистической трагедии» на экраны выходили лихие приключенческие фильмы типа «Неуловимых мстителей», а то и вовсе кровавые вестерны (истерны) С.Гаспарова («Ненависть», «Хлеб, золото, наган», «Шестой»), действие которых разворачивалось в эпоху гражданской войны, а взаимная ненависть враждующих сторон подавалась, как неизбежное жанровое условие игры. Истребление десятков людей на экране выглядело неким аттракционом с фонтанами крови...

Преобладающие модели содержания фильмов этого периода, сюжеты которых были связаны с изображением террора: террор и насилие по отношению к так называемым «врагам» (отечественным и иностранным) и террор и насилие «врагов» по отношению к власти, ее представителям и мирным гражданам.

Драматургический стереотип фильмов на «историко-революционную» тему: бедные с восторгом принимают власть большевиков, «средний класс» и интеллигенция колеблются, их пугает террор, кровь, война. Но, в конце концов, колеблющиеся понимают, что большевики пошли на эти репрессивные меры вынужденно, во имя грядущего блага трудящихся. Так сомневающиеся герои приходят к пониманию правоты теории революционного террора, насилия и диктатуры пролетариата («Хождение по мукам» и др.). В связи с этим особую благодарность у авторов подобных фильмов заслуживают чекисты, «чистыми руками», огнем и мечом выжигающие «враждебную заразу» (то есть миллионы людей) с земли русской («Операция «Трест», «Крах», «Петерс», «Рожденная революцией», «Крах операции «Террор», «20 декабря» и др.). Попытка А.Аскольдова в драме «Комиссар» раскрыть подлинный трагизм эпохи гражданской войны и антигуманную суть революционного террора и насилия была безжалостна подавлена: фильм был запрещен на целых 20 лет... Столь же сурово была пресечена попытка Алексея Германа (кстати, во многом данная намеком, зашифрованная) честно показать работу чекистов 30-х годов в фильме «Мой друг Иван Лапшин»... Из вышедших на экран картин наиболее драматическое и правдивое воплощение тема революционного террора и насилия нашла в трагикомедиях «Бег» (по мотивам произведений М.Булгакова) и «Служили два товарища»...

Драматургический стереотип фильмов на военную тему (популярные в 60-е годы телесериалы «Вызываем огонь на себя», «Майор Вихрь» и др.) оставался примерно тем же, что и в 40-х годах, правда, с большей мерой правдивости... К примеру, в фильме «Сильные духом» методы индивидуального террора, которые использовал против нацистов в годы второй мировой войны русский разведчик Кузнецов, полностью оправдывались, хотя его теракты против видных нацистов имели и оборотную сторону: за каждого убитого Кузнецовым немецкого начальника фашисты расстреливали сотни так называемых заложников - мирных людей...

В фильмах «Софья Перовская» и «Казнены на рассвете» с сочувствием показывались террористы, совершившие покушение на жизнь российского императора. Зато в «Шестом июля» террористический акт левых социал-революционеров, убивших германского посла в 1918 году, подвергался осуждению... Еще больше осуждалась и террористическая деятельность знаменитого лидера эсеров Бориса Савинкова в фильмах «Крах» и «Операция «Трест»... При всем том, конечно же, обличался терроризм на сугубо криминальной почве («Схватка в пурге», «Пираты ХХ века»).

Правда, в начале 80-х в фильме «Рассказ неизвестного человека», пожалуй, впервые в российском кино были подвергнуты сомнению не только целесообразность революционного индивидуального террора, но и нравственные качества самих революционеров (разумеется, главный герой не был большевиком)...

Словом, несмотря на сохранившиеся штампы 30-х - 40-х годов, в киносюжетах по отношению к теме террора произошли определенные изменения. Появились более «мягкие» модели трактовок террора, лишенные яростной беспощадности и категоричности моделей 30-х-40-х. Террор по отношению к классовым врагам по прежнему подавался со знаком плюс, однако все чаще акцент делается на его вынужденности, временности, иногда даже ошибочности.

Следующий этап второй половины 80-х годов ХХ – начала XXI века можно разделить на два основных периода - «перестройки» (1985-1991) и «реформ» (1991- наши дни). Эти периоды существенно отличаются друг от друга, однако в подходе к теме массового и индивидуального террора их объединяет его категорическое осуждение во всех видах.

Напомню общий социокультурный, политический и идеологический контекст этих лет:

1) провозглашение М.С.Горбачевым политики «перестройки и гласности», плюрализма, демократизации и улучшения социализма; официальное осуждение массового и индивидуального террора и реабилитация миллионов невинно осужденных, расстрелянных и репрессированных, инакомыслящих; отказ от идеологической борьбы и вывод войск из Афганистана, провозглашение политики разоружения; курс на отмену цензурных запретов и свободный обмен людьми и идеями с Западом; экономический и идеологический кризис, приведшие в итоге к попытке консервативного государственного переворота летом 1991 года; распад Советского Союза в конце 1991 года;

2) начало экономических реформ:, возрождение частной собственности, «шоковая терапия» и т.д. (1992); резкое разделение общества на немногочисленных богатых и широких масс населения, находящихся на грани нищеты; попытка государственного переворота осенью 1993 года; кризис движения реформ, война в Чечне, попытка решения экономических проблем с помощью западных займов, упадок российской промышленности; попытка снова выйти из кризиса на рубеже XXI века…

На этих этапах при фактической отмене цензуры авторы фильмов впервые за долгие десятилетия получили возможность обращаться к самым острым, прежде запретным темам, в том числе и к темам массового террора и репрессий коммунистического режима.

Вот примерный круг идей, послуживших основой для авторских концепций картин и телепередач на эту тему:

-террор и насилие эпохи гражданской войны, как и сама братоубийственная война были трагедией русского народа;

-массовый террор 20-х - начала 50-х годов ХХ века был закономерным следствием антигуманной политики режима Ленина-Сталина;

-террору в любых его видах не может быть никакого оправдания, как, впрочем, и идеологиям, его порождающим;

Жанровые модификации: драма (военная, историческая), вестерн, трагикомедия, мелодрама, притча, комедия. Стилистика фильмов на тему террора также весьма разнообразна. Помимо традиционного реализма («Знак беды», «Закон», «Николай Вавилов» и др.) снимаются гротескные, ироничные картины («Пиры Валтасара», «Десять лет без права переписки» и др.), изысканные иронические стилизации под визуальный стиль «позднего сталинизма» («Прорва»). Появляются фильмы поистине шоковые в своей натуралистичности показа насилия и массового террора («Иди и смотри», «Из ада в ад»).

Преобладающие модели содержания фильмов этого периода приведены нами в предыдущем параграфе.

Таким образом, на данном этапе все чаще появляются произведения, где насилие и террор категорически отвергаются, как антигуманные, бесчеловечные методы. Снимаются фильмы, осуждающие как массовый, так и индивидуальный террор, с чьей бы стороны он не применялся...

Примечания

· Жабский М., Коробицын В. Свобода и ответственность телевещания//Высшее образование в России. – 2002. - № 3. – С. 63.

· Кино: политика и люди (30-е годы)/Ред. Л.Х.Маматова.- М.: Материк, 1995. - 231 с.

· Рейнгач А.Д. Феномен насилия в современном киноискусстве. Дис. … канд. наук. М., 1996.

· Юренев Р.Н. Советское киноискусство тридцатых годов. -М.: ВГИК, 1997. - 110 с.

4. ТЕЛЕВИДЕНИЕ: ПРАВА РЕБЕНКА И ПЕРЕДАЧИ НА КРИМИНАЛЬНУЮ ТЕМУ

Статья 17 Конвенции Прав ребенка, принятой ООН, гласит: «Способствовать тому, чтобы масс-медиа распространяли информацию о социальной и культурной помощи детям, поощрять развитие соответствующих рекомендаций для предохранения ребенка от информационных материалов, приносящих вред его благополучию». Знакомясь с телепрограммами в различных странах мира, я убедился, что в целом ведущие западные державы стремятся соблюдать эту конвенцию. Для показа фильмов и телепередач, содержащих сцены насилия, отводится позднее вечернее и ночное время, платные кабельные или спутниковые каналы сопровождают демонстрацию экранной продукции специальными значками возрастных ограничений и возможностью их блокирования от несанкционированного просмотра детьми младшего возраста.

А как обстоят дела в нашей стране? Конечно, насилие – частый гость российского телеэкрана. Однако насколько частый? Доступно ли экранное насилие детской аудитории? На эти вопросы я попытался ответить, анализируя репертуар обычных российских теленедель в январе 2000 года и в сентябре-октябре 2003 года. И вот, что получилось в результате.

Мониторинг 2000 года (с понедельника, 10 января по воскресенье, 16 января 2000 года)

Практически все телеканалы (кроме СТС) включали в свои новостные выпуски (от 3-х до 8-ми раз в сутки) материалы, содержащие сцены насилия (документальные съемки окровавленных жертв убийств, катастроф, военных действий, терроризма и т.д.). При этом значительная часть этих выпусков приходилось на дневное время. Имелись и телепрограммы, специализирующиеся на сюжетах, связанных с насилием и жертвами насилия, кровавыми подробностями катастроф и т.п., причем, в большинстве случаев - с утренними повторами вечерних и ночных программ. «Дежурная часть», «Криминал», «Криминал: Чистосердечное признание», «Дорожный патруль», «Петровка, 38»... В среднем каждый выпуск подобной передачи - 15-20 минут. Но общее количество часов, отведенных на 4-х тогдашних ведущих российских каналах для специализированных передач о насилии и преступлениях, составило примерно 22-23 часа в неделю (то есть примерно по 6 часов в неделю «криминальных передач» на один канал!).

Что же могла увидеть детская аудитория в утренних и дневных «криминальных» передачах? Вот лишь несколько примеров. Понедельник. Показ крупным планом окровавленных трупов детей, убитых квартирным грабителем, и жертв очередной мафиозной «разборки». Вторник. Снова на экране трупы убитых - задушенных и зарезанных. На сей раз показаны полуразложившиеся человеческие тела. В тот же день в 18-45 на экране кадры с окровавленным наркоманом-убийцей, выбросившимся из окна седьмого этажа. Плюс крупный план лица убитого бандита. Среда, четверг, пятница, суббота... Снова по многим каналам демонстрируются кадры с окровавленными трупами, изуродованными телами... Кстати, «криминальные» передачи разных каналов в течение дня показывали практически одни и те же сюжеты о преступлениях. Все это сплеталось в однообразный сериал экранного насилия...

В указанный период января 2000 года я провел мониторинг специальных телепередач, посвященных криминальной теме, на нескольких ведущих российских каналах. Полученные данные были сведены мною в таблицы.

Как видно, специальные криминальные передачи, включавшие документальные сцены жертв насилия и катастроф, демонстрировались разными российскими каналами практически в течение всей недели. При этом они выходили в эфир не только после 23-00, но и в утренние, дневные и вечерние часы, вполне доступные для просмотра несовершеннолетним, включая детей до 10 лет.

Почти каждый день январской недели 2000 в тех или иных специальных «криминальных» передачах содержались кадры документальных съемок окровавленных трупов, жертв автодорожных и иных катастроф, бандитских перестрелок и т.д. К примеру, в передаче «Криминал» от 10.01.2000 и от 13.01.2000 были показаны крупным планом окровавленные трупы. Еще два трупа в выпуске от 14.01.2000. Два трупа в лужах крови были показаны «Дежурной частью» в передаче от 13.01.2000. Плюс крупные планы сразу четырех обезображенных и окровавленных трупов в передаче от 14.01.2000. Крупные планы убитых возникали на экране «Петровки, 38» 10 и 11 января 2000. Аналогичные документальные съемки давались в эфир самой «долгоиграющей» криминальной передачей «Дорожный патруль» (10.01.2000, 11.01.2000, 13.01.2000, 14.01.2000 и т.д.). И даже, если, к примеру, в вечерний «Дорожный патруль» в какой-то из дней и не попадали кадры с натуралистическим изображением окровавленных или обожженных трупов, в тот же день в утреннем эфире шел повтор вчерашнего вечернего выпуска, где таких кадров, хватало...

И ведь все это весьма рейтинговые передачи: по данным Е.Юдиной [Юдина, 2002, с.81] передачу «Криминал» в январе 2001 года смотрело 46,3% процентов аудитории, «Дорожный патруль» - 54,5%, «Дежурную часть» - 26,6%.

Кроме того, каждое воскресенье по ТВ-6 в ту пору показывалась специальная передача «Катастрофы недели». В обозреваемый период она шла 15.01.2000 с 17-25 до 18-25. В числе сюжетов о катастрофах и авариях на земле, воде и в воздухе был и репортаж о грандиозной автокатастрофе, включавший показ десятков окровавленных трупов...

Повторяю, если бы все эти передачи были предназначены только для взрослых и шли в эфире после 23-00, быть может, не стоило бы и затевать столь, прямо скажем, тягостный для автора этих строк, мониторинг. Однако, как уже отмечалось выше, помимо ночных выпусков «патрулей» и «петровок» выходили еще и утренние, вечерние выпуски, доступные для детей дошкольного и младшего школьного возраста...

Мониторинг 2003 года (с понедельника, 29 сентября по воскресенье, 5 октября 2003 года)

Мониторинг был повторен мной в течение недели в сентябре-октябре 2003 года. У этому времени некоторые каналы изменили свое название (канал РТР стал называться «Россия», канал ОРТ – «Первым каналом»), а некоторые телеканалы (ТВ-6, он же ТВС) и вовсе исчезли из эфира (поэтому, например, программа «Дорожный патруль» перемесилась с ТВС на канал «Россия»)…

Вместе с тем, специальные передачи о преступлениях и катастрофах продолжали транслироваться – как в дневное, так и в вечернее время («Дежурная часть», «Дорожный патруль», «Петровка, 38» и др.). В среднем каждый выпуск подобной передачи как и раньше длился 15-20 минут. Однако они перестали заполнять эфир по выходным дням, некоторые каналы сузили их ежедневную периодичность. Поэтому общее количество часов, отведенных на 4-х ведущих российских каналах для специализированных передач о насилии и преступлениях, сократилось примерно с 23 до 9 часов в неделю (то есть в пересчете на один канал эфирное время «криминальных передач» тоже снизилось примерно вдвое) …

В указанный период сентября-октября 2003 года я провел мониторинг специальных телепередач четырех ведущих российских каналов, посвященных криминальной теме.

.Специальные криминальные передачи, включающие документальные сцены жертв насилия и катастроф, в период мониторинга осенью 2003 года демонстрируются разными российскими каналами в течение 5 дней рабочей недели. При этом утренний и дневной эфир выхода этих программ заметно сократился, хотя они, как и раньше, были вполне доступны для просмотра, к примеру, дошкольникам.

Уменьшилось не только частота выхода в эфир передач о криминале, но и их «качественное» содержание. Натуралистическое изображение насилия и жертв насилия на экране резко сократилось, стало более сдержанным, часто лишенным крупных планов и визуальных деталей. Конечно, сцены насилия появляются в российском эфире и в обычных новостях. Но, во-первых, не так уж часто. А, во-вторых, не столь агрессивно и последовательно, как в специальных передачах.

В целом наш мониторинг показал, что несмотря на снижение «напора» показа сцен насилия по российскому телевидению за последние 2-3 года, говорить о соблюдении прав ребенка на получение безопасной для его психики информации по части специальных телепередач на криминальную тему пока, к сожалению, не приходится.

Примечания

· Юдина Е. Насилие в документальной телереальности//Высшее образование в России. – 2002. - № 3. – С. 76-82.

5. ТЕЛЕВИЗИОННЫЙ КИНОРЕПЕРТУАР И ПРОБЛЕМА НАСИЛИЯ

Мониторинг 2000 года (с понедельника, 10 января по воскресенье, 16 января 2000 года)

А вот мониторинг темы насилия в телевизионном кинорепертуаре. В программе каждой недели - десятки фильмов и сериалов, содержащих сцены насилия в разных видах. Бесспорно, большинство из фильмов, содержащих натуралистическое изображение насилия, идет в эфире после 22-00, вдали от глаз детской аудитории. Однако нередко подобная продукция появляется и в «детское время», к примеру, с 8 часов вечера.

Чтобы не быть голословным, вновь проанализируем репертуар «отслеженной» мной теленедели с понедельника 10.01.2000 по воскресенье 16.01.2000. Поскольку меня в первую очередь интересовала тема воздействия экранного насилия на детскую и молодежную аудиторию, я сознательно наложил некоторые ограничения на мониторинг. Так был произведен контент-анализ только того кинорепертуара ведущих российских каналов, который по временным рамкам был теоретически доступен для несовершеннолетних, включая дошкольников и младших школьников: то есть во временном диапазоне с 6 часов утра до 11 вечера.

ПОНЕДЕЛЬНИК. В целом репертуар ведущих российских телекомпаний с 6-00 до 23-00 не содержал сериалов и фильмов с чрезмерно откровенными сценами насилия. Если сцены насилия и возникали по ходу сюжета, то изображались они в отраженном, сдержанном, не натуралистическом виде (к примеру, в сериале «Она написала убийство», поставленном в сетке программ НТВ в утреннем эфире). Куда больше сцен насилия и убийств в остросюжетном сериале «Жара в Лос-Анджелесе-2», который показывался с понедельника по пятницу (с 18-00 до 19-00) на канале РТР. Фантастический боевик «Горец» (НТВ, время выхода в эфир 19-45 - 22-00), как известно, практически полностью построен на теме насилия (рыцарские поединки и пр.). Конечно, это экранное насилие лишено ужасающего натурализма и сродни насилию в сказках и легендах. Кроме того, главный герой, как и следует положительному сказочному персонажу, олицетворяет собой Добро, успешно сражающееся со Злом... Впрочем, в США этот фильм шел под ограничительным грифом “R” (Restricted), то есть несовершеннолетние до 17 лет допускались на сеанс только в сопровождении взрослых. Аналогичный сериал в духе «фэнтэзи» под названием «Легенда о Вильгельме Телле» шел с понедельника по пятницу по ТВ-6. Причем в самое «детское» время - с 17-00 до 17-40. Здесь также немало сцен, в той или иной степени связанных с насилием (сражения, поединки, драки, убийства и пр.). Однако снято это опять-таки без натуралистических подробностей...

ВТОРНИК. В 21-45 РТР начал демонстрацию гонконгского фильма с участием Дж.Чана «Доспехи бога». Драк и насилия там предостаточно. Однако по манере его подачи, картину, как известно, к натуралистическим не отнесешь...

СРЕДА. По РТР с 21-45 до 23-45 показали «Доспехи бога-2». По НТВ с 19-45 до 22-00 - приключенческий боевик «Последний из племени людей-псов». Оба фильма содержат сцены насилия, но опять-таки поданного без натурализма.

ЧЕТВЕРГ. С 20-45 по 22-00, то есть в самое «смотрибельное» и доступное для детей время НТВ запустил в эфир триллер Р.Доннера «Убийцы» (1995). Особенность этого фильма в том, что в нем не только достаточно натуралистично показаны убийства, но и в том, что статус «хорошего парня» (в исполнении С.Сталлоне) получает здесь наемный «киллер», хладнокровно уничтоживший за свою «творческую жизнь» десятки людей. В кинобиографии С.Сталлоне такого рода фильмов со сценами насилия немало (серия о похождения Рембо, «Танго и Кэш», «Тюрьма» и т.д.). Все они, как правило, получали прокатные ограничения под грифом “R”. Однако ведущий российский канал спокойно начал показ «Убийц» параллельно с передачей первого канала "Спокойной ночи, малыши".

ПЯТНИЦА. С 19-45 до 21-20 канал НТВ показал очередную серию о похождениях Крутого Уокера в исполнении несгибаемого Ч.Норриса (с повтором в субботу утром). С моралью здесь все нормально. Чак - герой положительный, он борется только с плохими парнями и во имя Добра. Степень натурализма в показе насилия в данном сериале не слишком высока. Каждую пятницу с 21-45 по первому каналу (во время мониторинга он назывался ОРТ) шел американский детективный сериал «Коломбо». Очередная серия вышла и в этот раз. В сериале также есть сцены насилия (убийства, жертвы убийств и нападений и пр.).

СУББОТА. В 19-50 НТВ (уже не в первый раз) показал первую часть «бондианы» «Доктор Но». Насилия, как известно, в данном сериале хватает, хотя убийства и драки подаются авторами с легкой иронией. В США фильмы этого сериала, как правило, идут под грифом “PG” (Parantal Guidance), то есть дети допускаются на сеанс только в сопровождении родителей или взрослых.

ВОСКРЕСЕНЬЕ. С 12-05 до 14-00 на ОРТ демонстрировался российский остросюжетный фильм на материале гражданской войны «Победитель» (1976). Картина проникнута традиционными для советской эпохи идеями закономерности насилия во имя классовой борьбы и диктатуры пролетариата. С 19-00 до 21-00 ОРТ показал полную авторскую версию насыщенного насилием триллера Люка Бессона «Леон». На Западе эта лента шла с серьезными возрастными ограничениями. А первый (и самый массовый по аудитории) российский канал выпустил картину в самое «детское» время. Даром, что подруга наемного киллера в фильме - несовершеннолетняя... Чуть позже (с 21-40) ОРТ начал демонстрацию фантастического боевика класса «Б» «Не называй меня малышкой» с «секс-бомбой» Памелой Андерсон в главной роли. Детально снятые убийства в этой ленте перемежаются с эротикой в духе «софт-порно»... В тот же день НТВ дал утренний (8-15 - 9-00) повтор «ночной» серии канадского фильма «Ее звали Никита». И здесь сцен насилия хоть отбавляй... Этот же канал с 20-50 по 21-50 показал очередную часть криминального сериала «Улицы разбитых фонарей-2». Крупный план окровавленного женского лица... Мужская голова с пулевым ранением во лбу... Эти кадры включены в заставку каждой части этого популярного сериала...

Мониторинг 2003 года (с понедельника, 29 сентября по воскресенье, 5 октября 2003 года)

Начало XXI века ознаменовалось резким увеличением доли российских телесериалов в эфире. Оправившись от массированной интервенции мексиканских, бразильских и американских «мыльных опер», ведущие каналы Российской Федерации густо заполнили эфир отечественной сериальной продукцией. В силу этого бума обычные фильмы на ведущих каналах оказались, как правило, отодвинутыми в сетке программ на позднее вечернее и ночное время. В утренние и дневные часы односерийные фильмы шли редко и, как правило, не содержали сцен насилия.

К сожалению, большая часть российских сериалов не отличалась жанровым разнообразием и была так или иначе была связана с темой преступлений и насилия. Период мониторинга не стал исключением – по Первому каналу всю неделю демонстрировалась очередная «Убойная сила» (временной диапазон выхода в эфир примерно между 20-00 и 21-00). По каналу «Россия» по рабочим шли сразу три «криминальных» сериала – «Бандитский Петербург» (диапазон с 17-00 до 18-00), «Каменская-3» (с 20-00 до 21-00) и «Марш Турецкого» (с 22-00 до 23–00, повтор с 13-00 до 14-00). По НТВ – два российских сериала («Агент национальной безопасности», с 11 до 12 дня; «Улицы разбитых фонарей-4», с 14-00 до 15-00 и с 19-30 до 20-30) плюс американский «экшн» «Супершпионки» (с 17-00 до 18-00). Каждый из этих сериалов содержит ряд сцен насилия (убийства, в том числе с деталями, снятыми крупным планом; перестрелки, жестокие драки и т.п.).

В среднем общая длительность демонстрации данных сериалов на четырех ведущих российских каналах составила не менее 50 часов в неделю (то есть около 7 часов ежедневно).

Корректность данных результатов мониторинга подтверждается и данными других исследований. К примеру, в мае 2001 года под руководством К.А.Тарасова был произведен мониторинг шести ведущих телеканалов России, который выявил, что «суммарная продолжительность сцен насилия в одном фильме колеблется в диапазоне от менее одной минуты до 31 минуты. Продолжительность среднестатистической сцены насилия – почти 7 минут. На чистый показ насилия (…) ТВ отводит 9,5% экранного времени. В каждом втором фильме насилие вершат как минимум 7 персонажей, в каждом четвертом и того более – 17 персонажей. При показе 7% фильмов происходит воистину массовое нашествие насильников на дома россиян, которые, как известно, с помощью ТВ и видео давно уже институционализировались в качестве главных центров культурного досуга. Насильников здесь уже целых три десятка. В среднестатистическом фильме уроки насилия зрителю преподносят 10 персонажей» [Тарасов, 2003, с.121]. Бесспорно, нередко насилие на экране подается без кровавых деталей, однако «в каждом пятом фильме (22%) естественные последствия насилия показаны в полной мере, в каждом третьем (39%) – частично. (…) В каждом пятом фильме, показанном в прайм-тайм, зрительское восприятие редко или вообще не обнаруживает наказания антигероя, применяющего насилие. В каждой третьей картине оно наблюдается только в финале. (…) Насилие (хороших) персонажей в основном массиве фильмов, в десяти из девяти, наказывается либо редко, либо вообще никогда» [Тарасов, 2003, с.123].

В 2002 году аналогичный мониторинг был произведен А.П.Короченским: «солнцу еще не поднялось в зенит, а мы стали свидетелями полутора десятков убийств и свыше 20 сцен преступного насилия: драк, зверских избиений, перестрелок, поножовщины, разбойных нападений, пыток и терактов. (…) За один только день 30 июля 2002 года по пяти российским каналам было показано 17 полицейско-дететективных серий и фильмов (некоторые из сериалов демонстрировались дважды в день), а также около десятка боевиков и фильмов на темы криминала. (…) Криминал стал темой № 1 отечественного телевидения. (…) Технология экранных убийств очень разнообразна, есть чему поучиться даже профессионалам-«мокрушникам». Убивают не только огнестрельным или холодным оружием: рябят кухонным топориком, колют, душат, травят ядом, режут стеклом, сбрасывают с крыши, топят и т.д. и т.п. Быстро, технично, с удовольствием. Насилие и насильственная смерть на экране выглядит не так уж страшно, на это смотрят без содрогания. Привыкание людей к криминалу способствует своеобразной психологической «легализации» преступности. Криминал воспринимается уже как рядовое, будничное явление» [Короченский, 2002, с.11].

Конечно, в отличие от документальных телепередач на криминальную тему, насилие в игровом кинематографе кажется не столь страшным и шокирующим. К примеру, малышу всегда можно сказать: «Не бойся, это же только кино! Этого дядю убили понарошку. Он не бандит, и не полицейский, а актер». Однако негативное воздействие на психику несовершеннолетних подобные просмотры все равно оказывают [среди множества научных публикаций, подтверждающих это, см. например: Stoughton, 2000, p.91].

Смею предположить, что проведенный мною контент-анализ содержания телепередач ведущих российских каналов вполне типичен для нынешней ситуации, когда телевидение репрезентирует (т.е переосмысляет) окружающий мир в виде опасной зоны, где правит криминалитет, где убийства и жестокость – обычные дела, успешно разрешающие любые социальные конфликты, а сама смерть человека – пустяк, о котором лихие персонажи забывают сразу же после меткого выстрела или удара ножом. Отсюда у многих школьников (см. например, результаты нашего опроса в приложении), что киллеры и гангстеры – это хорошо оплачиваемые профессии, достойные уважения и желания их приобрести, вместе, разумеется, с их «этикой» и функциями.

Какой же из всего этого следует вывод? Запретить телепередачи и фильмы на криминальную тему (а заодно и продажу видеокассет, DVD, компьютерных дисков с играми, построенными на насилии)?

Убежден, что запретами тут ничего не добьешься. Взрослая часть аудитории, бесспорно, имеет полное право знать, каково положение дел с преступностью в нашей стране и за рубежом. Как, впрочем, может смотреть по телевидению игровые фильмы на аналогичную тему. Другое дело, что все это, на мой взгляд, должно быть (хотя бы теоретически) недоступно детям до 10 лет с их неокрепшей и чувствительной психикой. Следовательно, фильмы и телепередачи, содержащие показ насилия, катастроф, войн и их жертв, надо сдвинуть в сетке передач на позднее вечернее и ночное время и постараться избегать утренних и дневных повторов «крутых» криминальных сюжетов. В конце концов, для утреннего и дневных эфиров можно делать сокращенные варианты документальных «криминалов» - без кровавых подробностей и крупных планов жертв насилия и террора.

Согласен, времена у нас сейчас не самые легкие. И все-таки стоит сделать все, чтобы не разрушать наивные иллюзии детства, его хрупкого благополучия. Слава Богу, наши дети (в большинстве своем), хотя бы до первых десяти лет свой жизни, обычно равнодушны к всевозможным политическим и экономическим кризисам. И в «детское» время они хотят смотреть «мультики» и веселые комедии, а не криминальные ужасы. Право ребенка на свободную от насилия информацию пора соблюдать не только на словах…

Примечания

Stoughton, C. (Ed.).(2000). Media Violence Alert. Zionsvill, IN: Dream Catcher Press, p.91.

Короченский А.П. Приглашение в кошмар//Новая городская газета. – 2002. - № 33. – С.11.

Тарасов К.А. Глобализированное кино как школа насилия//Кино в мире и мир в кино/Отв.ред. Л.Будяк. – М.: Материк, 2003. – С.116-133. 6.ШКОЛЬНИКИ И КОМПЬЮТЕРНЫЕ ИГРЫ С «ЭКРАННЫМ НАСИЛИЕМ»

Лет пятнадцать назад российские школьники часами проводили время в так называемых видеосалонах, где запоем смотрели недоступные прежде западные боевики. Пиратские видеопленки были ужасного качества. Аппаратура – немногим лучше. Но видеомагнитофоны были в большом дефиците, и далеко не каждая семья могла себе позволить себе такую роскошь. Времена изменились, теперь видеомагнитофоны есть практически в каждой российской семье. Да и по различным телевизионным каналам с утра до вечера демонстрируются десятки зарубежных триллеров, детективов и фильмов ужасов. И сегодня российские школьники из малообеспеченных семей часами просиживают в залах, где за относительно небольшую плату можно поиграть в интерактивные компьютерные игры. Бесспорно, популярность компьютерных залов - явление столь же временное, что и бум видеосалонов. Как только в обычной российской семье персональный компьютер займет свое место рядом с телевизором и видеомагнитофоном, подростки будут играть в компьютерные игры у себя дома. Но пока – они составляют основную массу посетителей компьютерных залов и Интернет-клубов.

Итак, российские учащиеся - самые активные посетители залов компьютерных игр. Но в какие игры они играют? И какие из них им нравятся больше других? Чтобы ответить на эти вопросы, нами было проведено дополнительное социологическое исследование.

Во-первых, был сделан контент-анализ 87 компьютерных игр, находящихся в городских центрах компьютерных игр (г.Таганрога).

Результаты анализа показали:

1) практически все компьютерные игры, доступные посетителям компьютерных залов (а в основном - это подростки, молодежь до 18 лет), представляли собой интерактивное действие на криминальные, военные, фантастические и спортивные (например, автогонки) темы;

2) только 17,24% (15 из 87) компьютерных игр не содержали никаких сцен насилия. Как правило, это были игры на спортивную тему);

3) 55,17% (48 из 87) компьютерных игр включали в себя интерактивные сцены разнообразных убийств («Doom», «Young Blood», «Final Doom» и др.);

4) 39,08% (34 из 87) компьютерных игр основывались на интерактивных сценах драк (разной степени жестокости): «Kensei», «Hercules» и др.; 5) 35,63% (31 из 87) компьютерных игр изображали интерактивные сцены катастроф («X-COM», «Resident Evil» и др.);

6) в целом 82,75% (72 из 87) компьютерных игр обязательно содержали хотя бы один из видов экранного насилия (убийства, драки, катастрофы). При этом во многих из проанализированных игр насилие было представлено сразу в нескольких видах - то есть с совмещением (в разных комбинациях) драк, убийств, пыток, катастроф и т.п.

7) в репертуаре компьютерных залов преобладали относительно простые игры, так называемые "стрелялки". Игры более сложные - так называемые "стратегии" и "квесты" (интерактивный поиск выхода из некой ситуации) оказались явно на обочине.

Во-вторых, было проведено анкетирование 76 посетителей компьютерных залов Таганрога - школьников в возрасте от 7 до 17 лет. Анкетирование подтвердило наше предварительное наблюдение: подавляющее большинство посетителей компьютерных залов - подростки мужского пола (73 человека). Количество школьниц, играющих в компьютерные игры в платных залах, оказалось всего 3,94% (3 человека). Хотя, забегая вперед, отмечу, что компьютерно-игровые предпочтения этих девочек в целом ничем не отличались от предпочтений мальчиков.

Анализ показывает, что залы компьютерных игр в основном посещают подростки мужского пола в возрасте от 12 до 15 лет. Мальчики младшего школьного возраста (от 7 до 9 лет), находящиеся, как правило, под большим родительским контролем, составляют меньшинство (от 1 до 5 процентов). Не слишком много и посетителей игровых залов и среди тинэйджеров старше 16 лет. У них, по-видимому, уже не находится достаточного количества свободного времени для такого рода развлечений (к примеру, часть молодежи старше 18 лет служит в армии, другая часть - учится в высших учебных заведениях, работает и т.д.).

Анализ результатов анкетирования выявил, что практически все посетители компьютерных залов неоднократно играли в игры, содержащие сцены насилия. Что не удивительно, так как контент-анализ игр показал, что количество компьютерных игр, включающих те или иные разновидности насилия, в целом составляет почти 83%.

Бесспорно, можно обратиться к той или иной игре случайно. Она вполне может не понравиться юному "пользователю", например, именно по причине избытка сцен насилия. Вот почему я попытался выяснить, какие компьютерные игры являются наиболее популярными среди школьников.

Анализ показывает, что во всех возрастных группах школьников количество любимых компьютерных игр, содержащих интерактивные сцены насилия, превышает количество "безопасных" (преимущественно спортивных) компьютерных игр. Причем предпочтение компьютерных игр с убийствами, драками и прочими элементами насилия («Doom», «Final Doom», «Resident Evil», «Mortal Combat») в максимальной степени свойственно школьникам в возрасте от 11 до 14 лет. В этом возрасте количество предпочитаемых игр с элементами насилия в среднем более чем вдвое превышает количество "мирных" игр. Однако и средняя цифра предпочтений, приходящаяся на всю группу школьников из 76 человек, не слишком отличается от этой.

Бесспорно, проблема влияния компьютерных игр, содержащих сцены насилия, на формирование сознания подростков не может рассматриваться однозначно. Играть в компьютерные игры с элементами насилия и совершать насилие в жизни - разные вещи. Однако несомненно, что интерактивное включение в процесс насилия вызывает неизбежное привыкание к нему, притупление чувства сострадания, сопереживания и т.д. Ведь в виртуальном мире ничего не стоит выстрелить в человека из пистолета или автомата, взорвать его гранатой, разрезать электропилой, разнести на части бомбой и т.д.

Что же делать? Опять требовать запретов и закрытий? Что ж, путь знакомый, но, как показала практика, неэффективный. Выход из ситуации видится не только в продвижении на компьютерный рынок познавательных и увлекательных игр с минимальным присутствием насилия, но в активизации движения медиаобразования. Школьные педагоги должны, наконец, научиться использовать богатые возможности экранных искусств, Интернета, компьютерной анимации, интерактивной игры для развития творческих способностей детей, их критического мышления, эстетического восприятия и вкуса.

Кроме того, на мой взгляд, в России опять-таки необходимо строгое соблюдение возрастных рейтингов для продажи, проката (и использования в специальных залах) компьютерных игр, чтобы дети младше 10-12 лет не имели доступа к играм, содержащим откровенные сцены насилия и т.п.

This publication was supported under a grant funded by the Program of Individual Research of The John and Catherine MacArthur Foundation (grant N 03-77894-000-GSS).

Данное исследование выполнено при поддержке гранта программы индивидуальных исследований Фонда Джона и Кэтрин МакАртуров (грант N 03-77894-000-GSS)

http://edu.of.ru/mediaeducation/default.asp?ob_no=829

Прим. редактора сайта. По техническим причинам мы вынуждены опустить таблицы, приведенные автором в тексте оригинала. И в этой связи были произведены незначительные сокращения статьи.


10.06.06, anatol

Редакционная политика Управление сайтом
Новый сайт движения! >>>