Новый сайт движения! >>>
ДВИЖЕНИЕ ЗА ВОЗРОЖДЕНИЕ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ НАУКИ
Начало ?????????? ????? ??????????? ???????? ???????????????? ??????? ???????? ??????? Контакты
12.09.07 ? ???????? ????? ????? ?? ????? ??????
10.09.07 ??????? ??????????. ?????????? ????????????
10.09.07 ???????? ????????. ??????????? ?????? ??????????? ?????????
10.09.07 ?. ???????. ?????? ??????? ???? ????????????? ?????????????
09.09.07 ?.?. ?????????, ?.?. ???????. ?????????? ???????? ????????????
09.09.07 ? ??????????? ???????????: «??????? ???????????...»
09.09.07 ?????? ??????? ???????. ????? ?????????? ?????????
08.09.07 ?.????????. ? ?????? ??????????? ?????? ?? 2020 ????
08.09.07 ????? ???????. ?????????? ? ??????-??????????? ?????? ???????????
08.09.07 ??????: ????????? «??????-????????»
07.09.07 ?????? ???????????. ??????????? ????????… ???.
07.09.07 ???????????? ??? ??????????: ????? ????? ?????????? ?????
07.09.07 ????????? ???? ??? ?????? ?? ????? ???? ????????? ?????? ?????????
06.09.07 ?????????? «?? ????????????? ???????? ? ?????? ? ?????? ?? ???? ??????»
06.09.07 ????????? ?????????? ???????????????? ??????????? ???????? «???» ? ?????????? ?? ?????? ??????? ? ??????? ??. ??? ?? ??? ?????
06.09.07 ????????? ????????? ??????? ???? ?? ?????
05.09.07 ?? ????? ??????? ? ??????????: ???????

Rambler's Top100

Наш сайт является участником Кольца Патриотических Ресурсов
Кольцо Патриотических Ресурсов

наш баннер
???? ???????. ?????????????? ??? ? ?????????? ??????-??????????? ???????? ??????

ОТ РЕДСОВЕТА. Бобылов Юрий Александрович - кандидат экономических наук, эксперт по оборонной научно-технической политике и информационным технологиям известен в последние годы циклами статей по гостайне РФ (см.: Засекречивание фундаментальной науки – «Военная мысль, 2000, № 1 и др.), реформированию внешнеэкономической разведки (см. Шпионы Грефа – Политический журнал, 2005, № 21 и др.) угрозам наукоемкого биотеррризма (см. монографию: Бобылов Ю.А. Генетическая бомба. Тайные сценарии биотерроризма. – М.: Белые Альвы, 2006, с. 240 и др.), присоединению России к ВТО и др. Автор более 200 научных работ, многие из которых отсутствуют в интернете. В июне 2006 г. [23.06.2006] «Независимое военное обозрение» опубликовало статью, касающуюся существенных проблем для российской науки: Шпиономания работает против национальных интересов Электронная версия - http://nvo.ng.ru/spforces/2006-06-23/7_shpionomani...

Ниже предлагается новая статья по весьма «деликатной теме», опубликованная недавно в журнале «Национальная безопасность и геополитика России» (журнал не выходит в интернете). Электронная версия статьи представлена для сайта автором. Обширный ее текст приводится с определенными сокращениями. Общая направленность работы Ю. А. Бобылова не вызывает возражений. Оправдано и мнение автора о больших информационных возможностях ученых РАН в их работе с зарубежными источниками - возможностях, имеющих и военно-техническое значение. Сама оценка качества и значимости внешней информации может полноценно производиться только учеными высокой квалификации и никем иным. Также справедлива точка зрения автора о том, что именно «наше научное сообщество вполне способно дать эффективные стратегии развития России в сложных условиях меняющегося мира и роста природных, военных и геополитических угроз». Ни чиновники, ни представители бизнеса самостоятельно этого сделать не в состоянии. Поэтому происходящее десятилетиями ослабление, тем более, обсуждаемая ликвидация РАН сравнимы с крупными угрозами национальной безопасности. Подрыв академической науки не может не повлечь за собой тяжкие геополитические последствия.

_____________________________________________________________________________

Выявившееся в последние годы отставание России на ряде стратегически важных направлениях научно-технического прогресса (в том числе вне потребностей ВПК) не только от США, государств Евросоюза, Японии и др., но и ряда новых динамично развивающихся стран мира в лице КНР, Индии, Бразилии и др., стало предметом глубокой озабоченности в военно-политических кругах России. При этом крайне мал вклад российских государственных и негосударственных компаний нефтяной и газовой промышленности в инновационную политику ТЭК, разработку и внедрение новой техники, технологий и материалов. ТЭК так и сумел для развития своего производственного потенциала в должном объеме подключить фундаментальную и прикладную науку РАН, высшей школы, отраслевой науки.

Наличие в нашей стране значительных природных ресурсов (особенно месторождений нефти и газа) может стать основой процветания национальной экономики и высокого уровня жизни лишь при условии достаточной обороноспособности России.

Снижающаяся конкурентоспособность российской экономики на мировых рынках высокотехнологичных товаров в условиях предстоящего присоединения России к ВТО, несомненные инновационные провалы реализуемой промышленной политики, явная деградация научно-технического потенциала России, включая прикладную отраслевую науку (в том числе и в богатом финансовыми ресурсами ТЭК) вызывают большую тревогу среди руководителей крупного и среднего бизнеса, действующего под эгидой ТПП России, РСПП и РСТ, других предпринимательских союзов и ассоциаций российских товаропроизводителей.

Многое в российской научно-технической политике зависит от научной и координирующей роли РАН.

По мнению автора, наше научное сообщество вполне способно дать эффективные стратегии развития России в сложных условиях меняющегося мира и роста природных, военных и геополитических угроз. Однако многие составные части таких выигрышных стратегий в остро конкурирующем мире имеют явно секретный характер, что также должно учитывать при реформировании РАН.

По мнению автора, одной из таких «деликатных» проблем предстоящего реформирования деятельности РАН является активизация научно-технической разведки и промышленного шпионажа и новая роль ученых в этом «деликатном» информационном процессе.

РАН В СТАДИИ КАРДИНАЛЬНОГО РЕФОРМИРОВАНИЯ

В связи с проведенным по заказу Центра стратегических разработок Минэкономразвития России исследованием «Оценка состояния российской академии наук» и его «кардинальными» реформаторскими рекомендациями хотелось бы остановиться на ряде проблем деятельности РАН, не получивших требуемого освещения. В частности, это относится к коллизиям несомненной секретности многих проводимых в РАН исследований и разработок и их результатов, определенной их «опасности» для некоторых категорий свободолюбивых российских ученых и недостаточному учету спецслужбами РФ «классических» особенностей современных фундаментальных и прикладных исследований.

Одновременно возрастает значимость создания правовых и иных условий защиты научно-технической информации при участии Федеральной службы по техническому и экспортному контролю и ФСБ России, а также более эффективной внешней разведки силами самой РАН в тесном взаимодействии с «профессионалами» таких российских спецслужб, как СВР, ФСБ и ГРУ. К примеру, именно на ряд академических НИИ физического профиля ложится груз работ по созданию оружия направленной передачи энергии на базе высокоэнергетических лазеров, ускорителей заряженных частиц, микроволновых генераторов наземного и космического базирования и др., а также возможному продвижению принципиально новой техники в традиционно отсталые гражданские технологии с целью их дальнейшего выхода в внешние рынки.

Все это не столько принципиально новые, сколько малоизвестные читательской аудитории специальные «науковедческие» проблемы.

В конце 2005 г. в российских СМИ, включая Интернет, были опубликованы как версии самого доклада, так и комментарии известного социолога Сергея Белановского, принимавшего участие в этой прикладной науковедческом исследовании. В числе названных в докладе структурных проблем российской науки названы такие.

Плохой менеджмент или фактическое его отсутствие во многих академических институтах, а также в Академии в целом.

Плохая связь академической науки с практическими и внедренческими разработками.

Слабая связь академической науки с ВУЗами и неготовность самих ВУЗов к сотрудничеству с академическими учеными.

Резкая дифференциация лабораторий и малых научных коллективов по эффективности их научной деятельности, разделение лабораторий на «растущие» и «деградирующие».

Целесообразность значительного увеличения доли целевого финансирования, осуществляемого по грантам.

Неурегулированность правового режима секретности научных разработок, что может привести к сворачиванию работ по многим важным направлениям.

Необходимость повышения качества научной экспертизы и вытекающая из этого необходимость развития институтов гражданского общества в науке и др..

Наиболее важной и спорной реформаторской рекомендацией этого доклада явилось предложение отправить в отставку все высшее руководство РАН и осуществить ряд кардинальных мер по коммерциализации деятельности академических ученых. Исторический опыт говорит о некоторой пользе лишь локальных кадровых «чисток», но не массовых репрессий НКВД против «врагов народа» по образцам 1937-1938 гг.

Очевидно, что во многих бедах РАН виноваты не ее руководители и сами ученые, а мало эффективная государственная экономическая и промышленная политика, проводимая после распада милитаризованного наукоемкого СССР в рамках «экономического либерализма» и игнорирования роли науки, техники и новых технологий в развитии конкурентной российской экономики (хотя и в растущем ТЭК страны). Так, ситуация же с введением элементов налогообложения научных организаций на стадиях проведения исследований и разработок до коммерциализации полученного продукта науки просто позорна и не отвечает общемировым принципам планирования и финансирования научных организаций.

УЧЕНЫЕ РОССИИ БОЯТСЯ НОВЫХ ШПИОНСКИХ ПРОЦЕССОВ

В силу избранного ракурса нашей проблемно-аналитической работы остановимся на выявившемся нежелании отдельных российских ученых работать в сфере секретных исследований и разработок. В этом отношении не все определяется низкой оплатой труда ученых в российской науке и, видимо, недостаточным стимулированием к участию в исследованиях и разработках в интересах Минобороны России, оборонно-промышленного комплекса, а также других силовых министерств и ведомства, включая ФСБ, МВД и др. Отчасти, такая ситуация вызвана как несомненной правовой нерешенностью в политике засекречивания и защиты информации, так и участившимися шпионскими процессами над учеными РАН, а также вузовской и отраслевой науки.

Однако в народе говорят: нет дыма без огня, а целый ряд стратегически важных научно-технических достижений России и ее ВПК в последние годы был несанкционированно и слишком дешево продан зарубежным конкурентам.

Среди опрошенных ученых-физиков РАН неоднократно звучала мысль о необходимости урегулирования правового режима секретности научных разработок. Эти высказывания были связаны с известными уголовными делами физиков Сутягина, Данилова и других, обвиняемых в разглашении государственных секретов и шпионаже.

Аргументы ученых сводятся к тому, что сам по себе режим секретности препятствует интеграции российской науки в общемировую, причем альтернативы такой интеграции нет. Поэтому круг засекреченных разработок необходимо сократить до действительно необходимого минимума, поскольку в советское время сфера секретности была несоразмерно раздута, и этот режим сохраняется доныне.

Здесь автору хотелось бы поспорить, указав, однако, на те «деликатные» проблемы, затрагивающие интересы силового блока национальных спецслужб, которые следовало бы побыстрее разрешить.

Еще более важным, по мнению опрошенных российских ученых, имело бы более четкое правовое определение режима секретности, исключающее его произвольное толкование. В этой связи многие эксперты выразили сомнение в обоснованности обвинений, предъявленных Сутягину, Данилову и другим.

По мнению опрошенных экспертов, сохранение сегодняшнего несоразмерно расширенного и юридически неопределенного режима секретности ведет к свертыванию целого ряда важных научных направлений и отъезду ученых за рубеж (приводились конкретные примеры). Однако, такие «эксперты» недоучитывают, что РАН финансируется прямо или косвенно преимущественно с учетом заявок Минобороны России и других силовых структур, а не промышленного сектора экономики, что характерно для США, стран Евросоюза, и тем более слабо милитаризованных Японии и Республики Корея.

Кроме того, говорилось о том, что финансирование многих разработок, относящихся к категории секретных, в России не осуществляется, поэтому дилемма состоит в том, чтобы либо развивать эти направления с привлечением зарубежного финансирования, либо просто лишиться соответствующих научных разработок и школ (либо способствовать отъезду этих школ за рубеж).

В качестве иллюстрации можно привести такие частные мнения российских ученых:

«Необходимо плодотворное и эффективное сотрудничество с западной наукой, оно должно быть продолжено, если, конечно, не будет осложнено неблагоприятной политической обстановкой и делами типа «дела Данилова» (физик, Москва, интервью);

«Российская наука может далеко отстать благодаря «правоохранителям», следящим за государственными интересами так, как в делах В.Данилова и О. Кайбышева» (физик, Москва, интервью);

«Фундаментальная наука не может быть закрытой, если она будет закрытой – она проросту начнет загнивать. До нас докатились отголоски процессов, которые проходят в России, процессы над экологами. Потом над физиками. Это проблема, которую надо срочно решать» (математик, Тель-Авив, интервью);

«Важнейшей задачей российских физиков сейчас является прекращение возмутительного балагана, который развели так называемые «правоохранители» вокруг Валентина Данилова. Его посадили на 14 (!) лет по абсолютно фальшивому обвинению» (физик, СМИ).

По мнению автора данной дискуссионной статьи, стратегия требуемого реформирования РАН требует более серьезного научного обоснования.

ПОЛНЕЕ УЧИТЫВАТЬ В РАН ИНТЕРЕСЫ НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИИ

Естественно, что назревшая реформа науки может иметь «альтернативные варианты», но в любом случае следует полнее учесть интересы обеспечения национальной безопасности России, поскольку различного рода внешние угрозы явно растут, а общий военно-промышленный потенциал России слабее с каждым годом.

Нельзя забывать и про появление принципиально новых видов внешних угроз развитию страны (изменение климата, нарастающее загрязнение окружающей среды, сокращение природных ресурсов, этнические и социальные конфликты, рост мирового наукоемкого терроризма и др.) в условиях нарастающего сокращению населения России.

Очевидна, что сложившаяся сеть научных организаций РАН несет на себе печать прошлой советской гонки вооружений, потому эта сеть совершенно не годится для решения многих очень важных проблем выживания России. К тому же просматривается очередная военно-техническая революция. Обратите внимание, например, на прогнозы развития нанотехнологий в Японии для военных и спецслужб или перспективы перехода к геноцидным войнам на основе нового биологического оружия генно-инженерного поколения, активно создаваемого США.

Созданные ранее атомная бомба и средства ее доставки самолетами и ракетами различного базирования, кажется, не требуют "прорывов" на сложившихся направлениях, включая научное обеспечение со стороны РАН и высшей школы. Потому многое в ее сложившейся сети научных организаций надо изменить, осовременить и прагматизировать.

Начавшийся век требует иной физики, химии, механики и др. Потому надо сформировать новую сеть под наиболее актуальные проблемы. В основе реформы науки должны быть НОВЫЕ КАДРЫ и НОВАЯ ТЕХНИЧЕСКАЯ БАЗА. Отсюда необходимость существенных инвестиций, с закупкой техники и материалов за границей, а также реформой научно-технической разведки по линии СВР и ГРУ.

Российская наука на ряде новых перспективных направлений требует усиления финансирования.

Свои требования ставит назревшая модернизация в промышленности и других отраслях, что выдвигает задачу лучшей организации в РАН коммерциализации результатов НИОКР. Речь идет об учете оправданных требований современного инновационного менеджмента, все еще плохо осмысленного в РАН.

Авторы упомянутого научного доклада, кажется, недостаточно знакомы с организацией проведения секретной науки в интересах военных заказчиков и спецслужб (включая систему Президиума РАН). Имеется большой ряд проблем в этой области, предполагающий создание специальной системы прямого и обратного трансфера (переноса) научно-технических достижений. Необходима интенсификация научных контактов НИИ РАН с крупными федеральными центрами оборонной промышленности. С другой стороны, есть большое число оборонных НИИ и КБ, ведущих эффективные фундаментальные и прикладные НИР и опытные работы.

Надо ли говорить, что современная наука во многих случаях невозможна без засекречивания и гостайны, а также владения "настоящим ученым" методами и технологиями внешней научно-технической разведки. Но этому пока не учат в нашей высшей школе и в аспирантурах.

В качестве эксперта, ранее знакомого с организацией ракетных программ в бывшем Минобщемаше СССР, я не вижу острой необходимости участия России и ее науки в «псевдопрестижных проектах», типа организации полета человека на Марс (проект «Клипер») и др. Россия не слишком богатая страны, чтобы идти на такие проекты, к тому же не имеющих значимого оборонного или экономического значения. Напротив, восстановление более 200 утраченных промышленных технологий, необходимых МИТ для производства стратегического ракетного комплекса «Тополь-М», не имеет научной альтернативы.

Анализ геополитической ситуации в мире показывает рост интереса военных к новым видам оружия массового поражения и этническим геноцидным войнам.

С учетом развития молекулярной биологии и, генетики и медицины, можно рекомендовать бы политическому руководству страны пойти на организацию наукоемкого Федерального агентства по биотехнологии (по образу и подобию бывшего атомного Минсредмаша СССР). Это нужно как для прорывов в военной биологии, так и в коммерческой сфере набирающей потенциал промышленных биотехнологий (новые материалы, пищевые продукты и комбикорма, лекарства, медицинские технологии клонирования и др.).

Можно отметить перекосы в области конкурсной ежегодной организации отбора научных проектов (с ослаблением общего потенциала науки дублирование специализации многих НИИ и КБ уже не имеет экономического смысла). Эффективное тематическое планирование требует больших сроков, больших усилий ученых и лучшего контроля над промежуточными итогами исследований и разработок.

Конкурсные процедуры и экспертиза проектов НИОКР жестко критикуются даже в США, где они зародилась и где есть несколько сфер (например, здравоохранение), где это оправдано иметь. Бывший советский опыт говорит о большой пользе сметного содержания фундаментальной и прикладной науки (особенно ориентированной на военные цели).

Есть большая потребность уменьшить сферу научно-технических конкурсов и торгов, применив неплохие бывшие советские принципы оценки деятельности НИИ, КБ, а также отдельных ученых. Здесь я с удовольствием вспоминаю методики таких оценочных процедур для НИИ и КБ бывшего атомного Минсредмаша СССР (в ракетном Минобщемаше СССР аналогичная оценочная система была похуже, поскольку в меньшей мере касалась оценки деятельности самих ученых и разработчиков конкретных научных организаций).

Обобщая сказанное, следует вновь подчеркнуть важность смены приоритетов экономической политики в России с усилением внимания к факторам научно-технического прогресса, в том числе и в добывающих сырьевых отраслях ТЭК.

СЕКРЕТНОСТЬ БОЛЬШОЙ АКАДЕМИЧЕСКОЙ И ВУЗОВСКОЙ НАУКИ

Российская наука наиболее чувствительна к точной диагностике роста внутренних и внешних военных и иных угроз России. Отчасти такая информация имеет секретное стратегическое значение, предопределяя структуру государственных бюджетных расходов России и конкурентные военно-политические приоритеты развития экономики и торгово-экономическую стратегию страны на мировых рынках товаров и услуг.

Известно, что в последние годы в России резко усилилось финансирование военных НИОКР, часть из которых выполняется при активном участии научных организаций РАН, но закупки новейшей военной техники носили единичный характер.

По информации руководителя Департамента экономики программ обороны и безопасности Минэкономразвития России генерал-полковника В Путилина, в 2006 году на закупки новых вооружений будет выделено на 40 процентов больше средств, чем в прошлом году. При этом на ремонт расходы возрастут лишь на 14 процентов. Сам Гособоронзаказ составит 567,7 миллиардов рублей, что почти в 1,3 раза больше, чем в 2005 году.

Кроме того, в 2006 году будет изменена схема финансирования научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ. 80 процентов бюджета НИОКР пойдут на завершение прежних работ, а три процента - на новые разработки. При этом Минобороны и Генштаб, проведя проверку этой сферы, отказались от ряда разработок, которые были признаны неэффективными. Это было сделано после того, как рабочая группа во главе с Германом Грефом, изучив Гособоронзаказ, нашла в нем завышение цен продукции ОПК на миллиард рублей.

Всего по результатам этих проверок военные отказались от 62 военных проектов на общую сумму 350 миллионов рублей. Еще 150 миллионов были сэкономлены за счет сокращения программы утилизации вооружения и военной техники. Оставшиеся 500 миллионов были получены за счет отказа от закупки одного опытного самолета. Высвободившиеся деньги были направлены на НИОКР в области беспилотной техники, современных разведывательных средств, а также на закупку модернизированной авиационной техники.

В этих условиях в ряде областей крайне трудно быть крупным или даже начинающим ученым РАН без допуска к секретным работам и документам, включая данные внешней научно-технической разведки.

В соответствии со статьей 8 Закона РФ “О государственной тайне” устанавливаются три степени секретности: “секретно”, “совершенно секретно” и “особой важности”. Последний гриф секретности более понятен в такой терминологии – “совершенно секретно особой важности”.

В современной науке всегда есть работы, которые подпадают под повышенную секретность. Это характерно для случаев информационной защиты создания “сверхоружия”, то есть нетрадиционной военной техники и вооружений на новой физической, химической, биологической и иной основе, существенно меняющие представления о военном потенциале страны (эффекты могут быть давно известны, но использоваться впервые).

В отдельных случаях глубокое засекречивание целесообразно для отдельных прорывных научно-технических достижений гражданской сферы в виду большого коммерческого значения в случаях возможных революционных промышленных новвоведений (искусственный каучук, реактивный двигатель, полупроводники, телевидение, ксерография, магнитная запись информации, нейлон, генно-модифицированные сельскохозяйственные культуры и др.).

Особым случаем секретности проводимых в РАН исследований является использование в них секретной информации, предоставляемых структурами научно-технической разведки и коммерческого промышленного шпионажа.

Каковы же оценки самих российских ученых о степени засекречивания фундаментальной и прикладной науки?

Здесь особенно интересны данные И. В. Мелихова (акад. РАЕН ) и Ю. Д. Третьякова (акад. РАН).

В совместной публикации “У последней черты” («НГ-наука», 1999, № 4, апрель) известные химики (в частности, химфака МГУ) отмечают: “Фундаментальная наука, которая занимается изучением явлений природы и общества как таковых, некоторая часть новых знаний направляет непосредственно в печать, делая их всеобщим достоянием. Однако, если изучаемое явление сулит значительную коммерческую выгоду, то новые знания о нем засекречиваются и в течение некоторого времени сохраняются государствами и фирмами как национальное достояние. По нашим оценкам, секретным становится от 50 до 80 % информации, накапливаемой фундаментальной наукой. Прикладная наука, которая занимается изучением процессов в конкретных производствах, поступает так же. Но здесь секретной становится 90-95 % новой информации, а “тайное становится явным” через более длительное время. Каждая страна имеет собственный запас знаний, из которого общим становится только небольшая часть”.

В таких условиях даже незначительные личные просчеты ученых при обмене научной информации на международных конференциях или при инициативных попытках коммерциализации научных результатов (особенно с привлечением возможных зарубежных инвесторов США, ЕС, Израиля, КНР и др.) могут обернуться классическими «шпионскими процессами».

Известны случаи, когда «случайные» утечки секретной научной информации или даже “рассекречивание” были элементом тонкой секретной игры политического, дипломатического, военно-технического или внешнеторгового плана.

Стоит вспомнить, например, историю создания и первого успешного испытания в СССР в 1949 году атомной бомбы. В ряде статей авторитетных авторов утверждается, что конструкция этой первой бомбы была украдена в США.

По признанию ответственного работника НКВД СССР П. Судоплатова (см. «Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930-1950 годы – М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2005, с. 361), отвечавшего за все разведывательное и контрразведовательное обеспечение советской атомной программы, в 1944-45 гг. контрразведка США через своих подставных агентов передала СССР массу дезинформационных материалов по атомной бомбе. Эта “игра” была раскрыта в 1945-1949 гг. крупнейшими советскими физиками при участии специалистов научно-технической разведки. Примечательно, что сведения, исходившие из ФБР, хотя и являлись искаженными, однако, отражали главные направления усилий американских физиков и масштабы атомной гонки в США.

«Секретные игры” с участием всех сторон мирового политико-экономического процесса ведутся и сегодня. Есть поучительные примеры научной дезинформации с использованием авторитетных научных журналов с высокой цитируемостью. С другой стороны, в СССР имелся поучительный для РАН опыт организации анализа тенденции в мировой науке и военно-ориентированного прогнозирования научно-технического прогресса, в том числе при участии такой аналитической структуры, как ВНИЦИ (Москва, ул. Флотская, 15).

В засекречивании фундаментальной науки есть свои особенности. Наиболее полно они описаны на примере атомной науки, которая активно развивалась при создании сверхбольших водородных и сверхмалых атомных взрывных устройств.

В части направлений научного поиска фундаментальная наука неоднородна. Так, известна следующая классификация фундаментальных исследований (ФИ):

1) ФИ, цель которых может и должна быть заранее точно определена. Необходимость программы исследований в подобных случаях не вызывает сомнений. Классическим примером является программа космических исследований;

2) ФИ, окончательный результат которых трудно предвидеть, однако, можно определить направление работ. Таковы работы по общественным наукам. Программу исследований можно здесь определить как выполнение некоторых этапов ФИ, уточняя не столько цель, сколько характер работы;

3) ФИ, в которых можно определить лишь “поле исследований”. Таковы исследования в некоторых разделах математики и теоретической физики. Эти работы имеют обычно длительный характер, продолжаясь десятки лет. В таком случае формально выдвигать не единую четкую программу исследований, а планы работ на некоторые временные интервалы;

4) Целенаправленные ФИ, имеющие наряду с познавательными и практические цели. В отличие от прикладных исследований в таких ФИ достижение практической цели возможно лишь на основе оригинальных научных исследований, и направление поиска, ведущее к реализации целей ФИ, следует выделять в отдельную программу [Основы науковедения. – М.: Наука, 1985, с. 274-275].

С другой стороны, фундаментальная наука материализуется в виде открываемых «закономерностей», «свойств» и «явлений», часть из которых может подпадать под засекречивание с учетом особенностей мировой или национальной научно-технической политики.

Посмотрим на красноречивые данные А. М. Павлова в его статье “Динамика открытий и изобретений (1931-1990)”, опубликованной в “Вестнике Российской академии наук” /1996, т. 66, № 5/. Анализ советских открытий за 1931-1990 гг. говорит о том, что наиболее интенсивно фундаментальная наука развивалась с 1945 года по 1980 год. В целом наибольший удельный вес среди зарегистрированных открытий приходился на “явления” (67,6 %). Соответственно доля “закономерностей” и “свойств” была примерно одинаковой, почти на уровне 16 %. Интересно, что пик открытий по пятилеткам пришелся в СССР на 1961-1965 гг. Всего же было зарегистрировано 392 открытия. Наибольшее число открытий было сделано в ядерной физике и физике плазмы - 73 (18, 6%), химико-технологическим наукам и физике твердого тела - по 71 открытию (18,1 %).

Очевидна военная направленность всех этих направлений и их близость к атомной, ракетной, авиационной и космической и другой технике. Однако были и другие “лидеры”, более тяготеющие к гражданской науке. В области биологии зарегистрировано 51 открытие (13,0 %) и в области медицины - 44 открытия (11,2 %). Некоторые виды продукции гражданского назначения, например, спортивный инвентарь, применяемый на престижных соревнованиях, в отдельных случаях потребовали таких материалов и технологий, которых нет даже в авиакосмической промышленности.

По мнению автора, для отечественной практики характерно как излишнее засекречивание научно-технической информации в военно-ориентированных структурах ВПК, так и недооценка важности защиты государственной тайны в сфере гражданских исследований и разработок. При этом порой коммерческая тайна в сфере гражданских НИОКР не может заменить тайну государственную.

Новый, не всегда опытный, управленец в российских федеральных структурах власти (особенно вне ВПК), не мотивированный на укрепление национальной безопасности и цивилизованное применение законодательства по государственной тайне и ее защите, часто уже по своему незнанию склонен к выбору несовершенных управленческих технологий и малоэффективных экономических решений.

В сфере российской науки, особенно РАН и высшей школы, сложилась своя ситуация.

В последние годы утратились стимулы наших ученых для засекреченной деятельности, особенно в традиционно открытой науке “гражданских” отраслей экономики. Возможный и часто оправданный выезд ученых и инженеров на работу за границей и даже на постоянное место жительство там, ощутимо влияет на их нежелание иметь допуск и вести засекреченные НИОКР. Более того, по данным социологических опросов, до 80% ученых России все еще мечтают эмигрировать из страны. В мире более всего востребованы физики (30%), биологи (23%), математики (9%), специалисты по общественным наукам (6%), медики (4%).

Очевидно, что РАН могла бы внести больший вклад в научно-техническую разведку РФ, но внешняя конкурентная разведка дорога. Отсюда следует поставить вопрос, как следует организовать и финансировать такую трудную деятельность в нашей РАН? […]

Весьма интересен вопрос о соотношении научной и разведывательной деятельности самой РАН и вообще ученых, работающих на «прорывных» направлениях научного поиска.

Сфера академической фундаментальной и прикладной науки (как и других крупных научно-организационных специализированных структур ряда наукоемких промышленных министерств и ведомств) предполагает наличие специфического научного сообщества, совокупность научных школ с комплексами развивающихся теорий и научных методов, различных организационных форм деятельности научных организаций и отдельных исследователей и разработчиков, а также дорогостоящую систему материально-технического (приборы и оборудование для научных исследований, материалы и др.) и информационного и иного обеспечения.

Спецификой науки (помимо кропотливой черновой работы в научных лабораториях с использованием сложных экспериментальных установок) является целенаправленный коммуникационный процесс, являющийся частью научного поиска ученых.

В этом процессе решаются задачи: периодическое создание промежуточных научных сообщений в виде научной публикации, а также справок и докладов для заказчика работы; организация личностной информационной деятельности, включая и необходимую защиту от несанкционированного доступа нежелательных конкурентов в силу требований государственной или коммерческой тайны, а также общенаучных этических требований (обеспечение научного лидерства и др.); использование механизмов включения или ограничения внешних коммуникационных процессов с учетом созданного научного потенциала и требований ускорения научного поиска, а также передачи данных сторонним пользователям для коммерциализации в науке; развитие современной материально-технической база научного процесса с использованием бумажных и электронных носителей информации, ее оперативной обработке и избирательному (адресному) распространению и др.

При всем эвристическом творческом характере научной деятельности (особенно при проведении фундаментальных исследований) с эволюцией новых форм и способов (каналов) научных коммуникаций решающим источником информации остается массив первичной научной информации в виде специализированных научных докладов, журнальных публикаций, зарегистрированных научных открытий и патентов, а также научной литературы. В то же время важная вспомогательная роль принадлежит системе вторичной информации на основе переводческой, реферативной, обзорно-аналитической учебной и рекламной (популяризационной) деятельности научно-вспомогательного персонала научных организаций.

Первым объектом внешней разведки страны-конкурента является научная информация и документация, которая может быть тайно микрофильмирована или компактно скопирована для передачи заинтересованной аналитической службе и далее конкурирующей научной организации. Более редким случаем является кража или копирование элементов изделия, материалов и даже опытных образцов. […]

В каждый данный момент фундаментальная и прикладная наука (по сферам научного поиска) имеет типичный информационный массив:

а) учебники (иногда с грифами секретности) описывают общую характеристику научного уровня, уже достигнутого данной научной дисциплиной;

б) монографии приводят итоги систематического рассмотрения наиболее крупных или перспективных научных проблем;

в) аналитические обзоры характеризуют актуальные научные проблемы, наиболее интенсивные направления и методы научного поиска, а также достигнутые результаты;

г) научные статьи содержат описания объектов, способов и методов научного исследования и полученные конкретные результаты;

д) научные сообщения (письма в редакции журналов, выступления на научных конференциях и др.) информируют научное сообщество о новых научных фактах, требующих дополнительной проверки и осмысления, зарождении новых областей научного поиска, спорных гипотезах и даже новых теориях.

Важной стратегической особенностью коммуникативных научных процессов РАН является то, что легальный формальный массив имеющейся научной информации, например, в области молекулярной биологии и медицины, создает фундамент для научного поиска, но оказывается недостаточным для ученых, работающих на быстро развивающихся и стратегически важных направлениях фундаментальных и прикладных (особенно военно-ориентированных) исследований и, тем более, технических и технологических разработок. Во многих случаях в этой ситуации опубликованные в печати результаты являются «черствым хлебом». […]

Личностные научные коммуникации …особенно необходимы при работе в «зонах научного прорыва» и на стадиях «научных революций», когда накопление новой эмпирической базы происходит исключительно быстро, а теоретическое осмысление данных экспериментальных исследований отстает либо носит в большой мере секретный характер в силу их возможной исключительной военной или коммерческой важности.

Мировая научная практика показывает, что между началом даже особо перспективного открытого исследования (появление идеи, разработка метода экспериментальной проверки, математическое моделирование и др.) и публикацией его результатов проходит около трех лет даже в тех областях науки, в которых журналы публикуют полученные рукописи практически без задержки. И если бы ученый ограничивался бы в изучении предмета своего исследования только формализованной и уже опубликованной информацией, то это сузило его информированность на 30-50% (в зависимости от специфики конкретной науки) и, соответственно, конкурентоспособность.

Полезные для ученых разносторонние научные контакты могут быть стимулироваться руководством научных организаций или, напротив, тормозиться в зависимости от секретности отдельных направлений науки и техники, а также при организации национальных или международных научных контактов.

ОСОБЕННОСТИ НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОЙ РАЗВЕДКИ В СССР И СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ

В развитии науки и техники с целью решения крупных задач обеспечения национальной безопасности и эффективного промышленного развития большое значение принадлежит научно-технической разведке и промышленному шпионажу.

Основным объектом научно-технической разведки (НТР) бывшего СССР были зарубежные вооружения и военная техника. Еще с царской России в стране наблюдалось существенное отставание в сфере науки и техники от таких стран как Англия, Франция, Германия, США и др. Эффективность разведки в области создания новейшей военной техники предопределена ее большой наукоемкостью, длительностью разработок и дороговизной первых опытных образцов. Однако что-то относилось к невоенной сфере промышленного шпионажа в интересах гражданских отраслей (примечательно, что в 80-е годы украли технологию производства мороженного).

По оценкам С. Чертопруда, приведенным в его книге «Научно-техническая разведка от Ленина до Горбачева» (М.: Олма-Пресс, 2002 - 447 с.), большинство важных советских систем и образцов вооружений и военной техники базировалось на западных образцах и их высоких технологиях. Это «смелое» утверждение, если учесть огромную численность научно-технических работников в советской «оборонке» (например, в Минэлектронпроме и Миноборонпроме СССР трудилось примерно по 100 и более тыс. человек). По приведенной в этой книге информации, доля зарубежных «ноу-хау» в военных новинках оценивалась примерно в 70% (с. 141). Так, советской разведке удалось добыть чертежи гигантского военно-транспортного самолета компании «Локхид» еще до начала его серийного производства в США (с. 141). Здесь, видимо, речь не идет о краже бумажной документации весом на уровне 10 т, а о полученном доступе к наиболее «критичным техническим решениям» конструкции такого самолета.

Справедливости ради, следовало бы указать на достигнутые научно-технические приоритеты СССР (например, ядерные технологии, ракеты морского базирования и др.), за которыми все еще продолжают охотиться разведки США, Англии, Франции, Германии, Японии и др. Отставание в технологической базе советских НИИ и КБ затрудняло прямое использование зарубежной документации. Но это, с другой стороны, компенсировалось большей изобретательностью, простотой и изящностью отдельных заимствованных конструктивных решений. Здесь были свои секретные «ноу-хау».

С начала 70 годов СССР сумел добыть на Западе 30 тыс. единиц усовершенствованного оборудования и 400 тыс. секретных документов. При этом подчеркнута ведущая роль Управления «Т» ПГУ КГБ СССР, в котором трудилось около 1000 чел. и из них – 300 за границей.

По данным, проданным французской разведке информированным специалистом Управления «Т» В.И. Ветровым, который длительное время имел доступ к сверхсекретной информации, включая документы Военно-промышленной комиссии Президиума Совмина СССР, в 1979-1981 гг. ежегодно 5000 образцов вооружений и военной техники улучшалось за счет данных НТР. Сегодня представляется, что приводимые показатели завышены на 15-20% (была практика приукрашивания и преувеличения советских достижений). Примечательно, что отечественные межконтинентальные ракеты, якобы, были сконструированы с использованием многих узлов техники США (с. 143).

По мнению ряда экспертов, в 70-80 гг. СССР имел самую совершенную систему государственного промышленного шпионажа, которая имела такие особенности:

1) добывалась только заказная информация;

2) обеспечивалась целенаправленность действий разведки;

3) применялся принцип «многоликости» покупателя;

4) обеспечивалась конспиративность и централизованность разведданных (важно, что «добытчики» и «потребители» не могли знать друг друга).

В итоге страна экономила миллиарды долларов и годы научных поисков, получив информацию о западной технике и технологиях.

Ряд недавних шпионских скандалов (Швеция, Германия, Финляндия и др.). говорит о продолжении НТР. Также усиливается проникновение в Японию и Республику Корея. Конечно, масштабы операций уже не те, что были раньше, да и ресурсы ограничены, но система продолжает работать. Развивается структуры СВР, ГРУ, ФСБ России.

Так, 17 ноября 2005 г. финская газета «Хельсингин саномат» опубликовала сведения, что в столице страны действуют 50 сотрудников иностранных разведок, ряд из которых являются представителями российских спецслужб. При этом, якобы, от 80 до 90% разведчиков имеют дипломатический статус, а другие прикрываются документами журналистов, ученых, предпринимателей и даже студентов. Очевидно, что ученые наиболее способны для работ в части НТР.

Следует отметить, что не Россия, а, видимо, КНР в настоящее время является главной шпионской державой.

По информации Дэвида Сзади, главы контрразведывательного отдела ФБР, в настоящее время в США действуют 3,2 тыс. подставных китайских фирм, занимающихся сбором технологической информации. Это помогает Китаю в ряде случаев сокращать сроки разработки новой техники с 10 до 2-3 лет («Независимая газета», 21 сентября 2005 г., с. 2).

Важную нормативно-правовую миссию играет закон РФ «О внешней разведке» (от 10 января 1996 г. № 5). Однако сегодня сама жизнь требует коррекции ряда статей и правовых норм этого закона.

По мере ознакомления с огромным числом «шпионских историй», (описываемых в мемуарной литературе) с вербовкой, работой и, наконец, провалом разведчиков и лиц, им содействующих, укрепляется мнение, что первоначальная сумма вербовки в размере 5 или 10 тыс. долларов оказывается вполне «достаточной». Все хотят иметь лучший дом, более красивую любовницу или некие приключения. Как правило, за «идею» работают лишь «чудаки». Ранее положительный облик «коммунистического» СССР у многих зарубежных ученых и инженеров вызывал определенные симпатии и желание к сотрудничеству.

Почти всегда трагичен конец: раскрытие, арест, следствие, суд, длительное (иногда пожизненное) тюремное заключение, наконец, потеря и нажитого благополучия, и своих близких знакомых. Однако в сети контрразведки попадают не все шпионы.

Сегодня сложился совсем иной облик России – криминальной, бедной и без национальной идеи. Казалось бы, это страна, на которую уже «работать» не будут. Но это не совсем так. Применительно к НТР в 90-е годы сформировались новые наукоемкие «ресурсы» для разведки за рубежом – многочисленная эмигрантская диаспора из бывших советских ученых и инженеров (с 90-х годов из России выехало на постоянное место жительства около 200 тыс. человек только докторов и кандидатов наук). Многие ведут благополучную, но раздвоенную жизнь. Обзавелись влиятельными информированными друзьями по совместной работе и др.

Все это предопределяет новые цели и особенности внешней разведки России.

По мнению автора, в ряде ведущих вузов России (МГУ, МФТИ, МИФИ и др.) на тех специальностях, где готовятся «выездные» выпускники, следовало бы ввести спецкурс «Средства и методы внешней разведки». В любом случае, что пригодится в жизни и молодым специалистам, и структурам внешней разведки (особенно СВР России).

Сегодня встает вопрос о будущности самих российских спецслужб и их возможном не только «научно-техническом», но и «внутриполитическом» вкладе в формирование нового цивилизованного облика России. Есть проблемы.

Именно в этом аспекте я бы поставил, например, вопрос об усилении связей академической РАН с СВР РФ и ГРУ. Кажется, был бы определенный эффект от создания в академических НИИ специальных отделов внешних коммуникаций и зарубежной информации двойного подчинения: РАН и СВР России (речь идет об активизации легальных методов разведывательной работы применительно к сфере науки и техники).

Следует указать на назревшую структурную переориентировку целей нашего общественного развития, средств и методов их реализации при участии внешней разведки России. Меняется окружающий мир (проблема роста международного терроризма) и меняется политико-экономическое положение России в этом мире (страна уходит от чрезмерной милитаризации науки, техники, промышленности и экономики).

Кажется, приходит время «демилитаризации» внешней разведки в России и во всем мире. С другой стороны, спецслужбы активно втягиваются в системные СЕТЕВЫЕ ВОЙНЫ, одним из объектов которых является сфера «большой науки».

ВЫВОДЫ

Очевидно, что в развитии российской науки и техники с целью решения крупных задач обеспечения национальной безопасности и эффективного промышленного развития большое значение принадлежит научно-технической разведке и промышленному шпионажу. Современная РАН не может и не должна стоять вне таких «деликатных» информационных технологий. С другой стороны, подобная диверсификация информационной деятельности академической науки имеет свои естественные пределы.

В ходе обсуждаемых направлений реформирования РАН еще не высказаны многие важные рекомендации.

В этом отношении поставленный вопрос об усилении связей академической РАН с СВР РФ и ГРУ нуждается в специальной проработке. Можно прогнозировать определенный положительный эффект от создания в академических НИИ специальных отделов внешних коммуникаций и зарубежной информации двойного подчинения: РАН и СВР России (речь идет об активизации легальных методов разведывательной работы применительно к сфере науки и техники).

Примечание. Статья подготовлена в порядке обсуждения проблемы на основе анализа открытых источников информации.

Полный текст работы см. в журнале:

«Национальная безопасность и геополитика России», 2006, № 1-2, с. 39 - 47


10.07.06, anatol

Редакционная политика Управление сайтом
Новый сайт движения! >>>