Новый сайт движения! >>>
ДВИЖЕНИЕ ЗА ВОЗРОЖДЕНИЕ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ НАУКИ
Начало ?????????? ????? ??????????? ???????? ???????????????? ??????? ???????? ??????? Контакты
12.09.07 ? ???????? ????? ????? ?? ????? ??????
10.09.07 ??????? ??????????. ?????????? ????????????
10.09.07 ???????? ????????. ??????????? ?????? ??????????? ?????????
10.09.07 ?. ???????. ?????? ??????? ???? ????????????? ?????????????
09.09.07 ?.?. ?????????, ?.?. ???????. ?????????? ???????? ????????????
09.09.07 ? ??????????? ???????????: «??????? ???????????...»
09.09.07 ?????? ??????? ???????. ????? ?????????? ?????????
08.09.07 ?.????????. ? ?????? ??????????? ?????? ?? 2020 ????
08.09.07 ????? ???????. ?????????? ? ??????-??????????? ?????? ???????????
08.09.07 ??????: ????????? «??????-????????»
07.09.07 ?????? ???????????. ??????????? ????????… ???.
07.09.07 ???????????? ??? ??????????: ????? ????? ?????????? ?????
07.09.07 ????????? ???? ??? ?????? ?? ????? ???? ????????? ?????? ?????????
06.09.07 ?????????? «?? ????????????? ???????? ? ?????? ? ?????? ?? ???? ??????»
06.09.07 ????????? ?????????? ???????????????? ??????????? ???????? «???» ? ?????????? ?? ?????? ??????? ? ??????? ??. ??? ?? ??? ?????
06.09.07 ????????? ????????? ??????? ???? ?? ?????
05.09.07 ?? ????? ??????? ? ??????????: ???????

Rambler's Top100

Наш сайт является участником Кольца Патриотических Ресурсов
Кольцо Патриотических Ресурсов

наш баннер
???????? ???????. ??????? ? ?????????? ???????????? ? ??????? ????????? ????????? ? ??????. ????? 1

Об авторе: Пирогов Григорий Григорьевич, доктор политических наук, кандидат экономических наук, главный научный сотрудник. Редакция сайта выражает автору благодарность за любезно предоставленный текст обширной работы. Она будет помещена нами на сайте частями, которые соответствуют параграфам авторского текста.

_______________________________________________________________________________

О чем шумите вы, народные витии? Зачем анафемой грозите вы России? А.С. Пушкин

Заголовок ко многому обязывает. В нем почти каждое слово – сложное понятие. Оставим в стороне, что имеется в виду под стратегиями. Но от того, что понимать под глобализацией, равно как и от того, в каком направлении она сегодня развивается, зависят эти самые стратегии. С другой стороны неоднозначно и то, что мы понимаем под Россией и ее выживанием. И почему выживание? Действительно ли грозит России исчезновение с политической карты Земли? А выживание – любой ценой, лишь бы остался клочок земли и на нем небольшой народец, называющий себя русскими? Под эгидой Западной Европы, которая, в свою очередь, обслуживает интересы мировой гегемонии Америки? Народ, забывший о своей великой истории и культуре и полностью принявший модель западного (американского) поведения?

Территориально сегодняшняя Россия – это в лучшем случае пол-России, той России, которую мы хотим видеть, прошедшей через все беды глобализации и выжившей. Россия – это, в первую очередь, три славянских народа и государства (Россия – быв. РСФСР, Украина и Беларусь), связанные общностью веры, происхождения и исторических судеб. Какой бы была степень их суверенитета в будущем – их союз должен быть больше, чем просто блок – конфедерацией, федерацией, содружеством… Но нерушимо связанным и обязавшимся стоять вместе и в радости, и в горе на века и тысячелетия. Вопрос о старшем брате является второстепенным и надуманным. Не будем мерить старшинством численность населения и протяженность территории. Мы – три близнеца, и кто знает, «кто из нас матери истории дороже». Вместе мы могучая сила на великой шахматной доске Збигнева Бжезинского.

Далее идет российское цивилизованное пространство, охватывающее всю Евразию. Разве проиграют народы, если на этом пространстве в той или иной форме будет восстановлен союз равных? И, кстати, для того ли страны Прибалтики получили из рук России государственность и независимость, чтобы на их землях возникали военные базы, с совершенной очевидностью направленные против России? Нелишне вспомнить, как сменялись господа, властвовавшие над этими народами до прихода Российской империи. Здесь были и ганзейцы, и датчане, и Орден, и шведы… И по Нишдатскому договору 1721 г. эти земли перешли к России навечно не только по праву победителя, но и за очень значительную денежную компенсацию… И не стоит столь часто вспоминать «пакт Молотова Риббентропа» тем, чьи предки предали в Мюнхене Чехословакию и тем самым делят с Германией ответственность за развязывание Второй мировой войны, в том числе и за гитлеровские лагеря смерти. Суд истории еще впереди, но сегодня страны Прибалтики продолжают оставаться связанными тысячами экономических нитей с Россией, и еще неизвестно, заменит ли эти связи Евросоюз.

Российское цивилизационное пространство имеет свои естественные горные и водные рубежи. На них должны находиться либо российские войска, либо войска дружественных стран. Почему американские национальные интересы простираются вплоть до Кавказа и Афганистана, а российские кончаются Московской областью? А на великом азиатском пространстве нам желательно видеть сильными и процветающими наших традиционных могучих союзников – Китай и Индию.

В моем представлении именно такая Россия и есть Россия, выжившая в шторме глобализации. На сначала обратимся к глобализации.

Глобализация прочно вошла в наш быт и в обыденный словарь. Однако мало кто отдает себе отчет в том, что это понятие действительно означает. Для обывателя это обычно нечто очень хорошее, сулящее ему неисчислимые блага. Или, наоборот, некое бесформенное огромное чудовище, неотвратимо надвигающееся на мир и несущее ему огромные беды. Как правило, глобализация рассматривается как нечто неминуемое и неотвратимое.

В области стиля жизни и культуры предполагается выравнивание по одному, предположительно западному стандарту. Для кого-то это благо: наконец-то и у нас будут легальные наркотики, открытая порнография, бордели, полная свобода однополой любви и за всем этим стоящая поп-культура. Результат последнего Каннского фестиваля показывает, что фильм, где в сюжете не главенствует, или, по крайней мере, не затрагивается тема гомосексуализма, не имеет никаких шансов на успех.

Процесс глобализации исподволь развивался с середины прошлого века вместе с развитием информационных технологий. Но на передний план общественного сознания он выступил с прекращением «холодной войны». Борьба за мировое господство между двумя сверхдержавами отодвигала в тень то, что неумолимый ход развития производительных сил и научно-технического прогресса делал планету Земля все более тесной. Возникало единое информационное, технологическое и экономическое пространство. Но мир был четко расколот на две части, линия раздела проходился и по тому, что принято называть «третьим миром». Это была нечетко определенная линия огня, в одних частях которой царило затишье, в других вспыхивало явно выраженное яркое пламя открытых вооруженных конфликтов. Над всем этим возвышалась стратегическая борьба сверхдержав, которые, избегая открытого глобального столкновения, вели упорную «окопную войну» друг против друга, войну, в которой идеологическое и информационное оружие играло не меньшую роль, чем ракетно-ядерная мощь или число союзников. Ясно, что в таких условиях под выражением «мир становится теснее, а народы сближаются» можно было понимать только одно – дело идет, в конечном счете, к тому, что кто-то их соперников выйдет победителем, а кто-то окажется поверженным. И победитель объединит мир (читай: «подчинит его себе») и переделает по собственному образцу, или, вернее так, чтобы им было наиболее удобно управлять.

Но вот «холодная война» окончилась, и определился победитель. Однако, оказалось, что установить господство над миром и сосредоточить бразды правления в своих руках не такая уж простая для победителя задача. Сложившуюся ситуацию после победы Запада в «холодной войне» можно лучше понять, если исходить из чрезвычайно верного замечания В. Кувалдина [14, 41]: «… холодная война предстает не только как смертельно опасное геополитическое соперничество двух сверхдержав длиною в полвека, но и как особая форма кондоминиума, обеспечивавшая управляемость мировым развитием в условиях быстрой модернизации. Или другими словами, весьма несовершенный затратный и ненадежный механизм политической глобализации на биполярной основе».

Но вот один из гигантов потерпел поражение, кондоминиум рухнул и мир оказался неуправляемым и гораздо более опасным, чем раньше. Ведь годы «холодной войны» каждый из лидеров противоборствующих коалиций четко определял и для себя, и для своих сателлитов те пределы, за которые нельзя заходить, не рискуя вызывать вызвать мировую катастрофу. Теперь ситуация резко изменилась.

Во-первых, сама победившая коалиция стала терять свою монолитность. Возникли противоречия, прежде всего, экономические (например, «стальная» войны) между США и ЕС. В самом ЕС усилились проявления неоднородности. Формально принадлежащая к ЕС Великобритания сделалась младшим партнером США. Во многих регионах третьего мира усилились теперь неконтролируемые сверхдержавами локальные конфликты. Некоторые сателлиты попытались начать свою игру (например, талибы в Афганистане). Принятие новых членов в ЕС, бывших членов побежденной коалиции также нарушило однородность Евросоюза. Некоторые члены ЕС и некоторые группировки внутри членов ЕС стали опасаться размера помощи, необходимой для новых членов, превышающей возможность Евросоюза, другие, напротив, в свете массовой безработицы, постоянно угрожающей ЕС, наплыва дешевой рабочей силы с Востока.

Но главное, что из тени вышли новые кандидаты, если пока и не в мировые, то, по крайней мере, в локальные супердержавы. Сюда относятся Китай, Индия, Пакистан, Иран, Бразилия. Из них Китай в ближайшее время может бросить вызов США в качестве возникающей новой мировой сверхдержавы. В ответ на прямые силовые действия США, направленные на проведение политики глобализма (т.е. объединение мира под верховным господством США), например, в Югославии и Ираке, наиболее сильные региональные державы, такие как Индия и Пакистан, стали обзаводиться собственным ядерным оружием. Обеспокоенность во всем мире вызвало явное желание США поставить под свой контроль, используя любые методы, включая вооруженную силу, мировые источники углеводородного сырья.

Возникла новая сила, дестабилизирующая мир – терроризм. Модно спорить о причинах возникновения терроризма – это и грубый диктат США, и нищета подавляющей части населения третьего мира, и амбиции определенной части элиты развивающихся стран, и чисто религиозный фанатизм, и явная неспособность США найти более или менее приемлемое решение арабо-израильского конфликта. Но приходится признать, что терроризм вышел на мировую арену в качестве серьезного игрока, с которым даже единственной супердержаве, не говоря уже о других странах, не удастся справиться ни специальными контртеррористическими, ни обычными вооруженными силами.

Раньше террористы всех мастей готовились или вербовались сверхдержавами в качестве передовой линии борьбы друг с другом. Сейчас они стали безработными, бесхозными, как самураи, потерявшие своего сюзерена (ронины), и стали искать себе самостоятельного применения.

Наконец, развертывая экспансию в сторону Евразии и источников энергоносителей, США стали терять свое влияние в Латинской Америке, где начали появляться самостоятельные региональные державы, далеко не всегда прислушивающиеся к лидерам из Вашингтона.

На мировую арену, пользуясь безвременьем, выполз наркобизнес, тоже подчас заявляющий о себе как о самостоятельной силе.

Транснациональные корпорации также образовали силу, независимую от стран базирования и более того, зачастую использующие их в своих корыстных интересах. Например, ТНК, базирующихся в США, стремящиеся использовано военно-политическую силу США в своих интересах, во многих случаях уже не считаясь с национальными интересами Америки.

Словом, вместо Рах Americana пока что существует политический хаос, настоящий исход которого представляется весьма неопределенным.

Мир стал более опасным и менее предсказуемым.

В этой ситуации многие исследователи и политические деятели увидели в глобализации некий процесс, приводящий к новому мировому порядку, действующему как объективная сила на основе исторической закономерности.

Кстати говоря, вера в познанные исторические закономерности, очень опасная вещь. Стоит лишь вспомнить, какую злую шутку она сыграла с коммунистами, свято верящими, что весь ход истории неизбежно ведет к коммунизму (или, скромнее, к реальному социализму) и в истории нет места для контрреволюционного реванша в мировом масштабе.

Но так или иначе утешительная концепция глобализации, как объективно обусловленной, объединяющей человечество тенденции, утвердилась в умах большинства даже отнюдь не апологетически настроенных исследователей, полагающих, что надо лишь сменить модель глобализации, отказаться от жесткой американской модели и перейти к глобализации с человеческим лицом.

В этих концепциях большую роль сыграло понятие так называемой Новой экономики, в свою очередь, родившееся из понятия Постиндустриальной (информационной) экономики, экономики знаний. Это давало пищу для совершенно фантастических концепций, появлявшихся из-под пера даже очень серьезных исследователей.

Например, М. Делягин [8, 47] сильно переоценивает роль современных технологий в изменении производственных отношений, когда пишет: «… с появлением информационных технологий этот (наемный – Г.П.) работник носит ключевые средства в своей собственной голове и памяти личного компьютера, подключенного к Всемирной паутине. Он владеет своими средствами производства – в очень большой степени он попросту физически неотделим от них. В то же время часть средств производства, связанных с коммуникациями и другими видами инфраструктуры, является практически общедоступной.

Соответственно работнику не нужно больше идти в наемное капиталистическое рабство к «капиталисту», чтобы прокормить себя; общедоступность одной части средств производства и неотчуждаемость других делают его самостоятельным участником производства, действительно равноправного с его организатором. Выражаясь в марксистских терминах, он уже не продает в силу необходимости свою способность создавать новую стоимость – рабочую силу, не имея при этом доступа к новой стоимости, отнюдь нет – он свободно отдает свою рабочую силу в аренду за долю создаваемой ею собственности.

Трудно представить себе более красивую и более далекую от экономической реальности утопию!

Ее не может оправдать даже ссылка на то, что «не происходит отчуждения от работника его рабочей силы, потому что теперь с приобретением трудом преимущественно творческого характера, такое отчуждение становится технологически невозможным».

В представлении М. Делягина, постиндустриальное общество предстает в виде сборища кустарей-одиночек с мотором (может быть, компьютером), занимающихся исключительно творческим трудом. А кто же убирает мусор, льет металл, собирает автомобили и те же компьютеры? Куда подевались гигантские корпорации Старой и Новой экономики? Разумеется, Интернет способствует индивидуальным связям, но это отнюдь не отменяет необходимости крупных организаций, в том числе организующих и работу самого Интернета. Но самое интересное, куда девались четыре пятых населения Земли, сосредоточенные в развивающихся странах и в основном занимающиеся самым примитивным рутинным трудом? К тому же никакой труд не может быть чисто творческим, и даже в труде ученого или художника значительную долю занимает рутинный труд, например, сбор информации или заготовки материала.

К вопросу о том, отменяется или нет с Новой экономикой и глобализацией капиталистическое рабство, мы вернемся несколько ниже.

Значительную часть исследователей увлекают идеи становления «мегасоциума» или «сверхобщества». Они настолько распространены, что считаются конечной абсолютной истиной. Идее сверхобщества отдает дань и В. Кувалдин в [14, 37-82]: «Выход человеческой деятельности за национальные рамки, создание транснациональных форм ее организации предвосхищают кардинальные изменения условий бытия индивидов, социальных групп и общин, народов и государств. Фактически речь идет о создании глобального сообщества, в рамках которого существующие национально-государственные образования выступают в качестве более или менее самостоятельных единиц. Мы называем его мегаобществом». [14, 37].

Далее В. Кувалдин [14, 67] характеризует мегаобщество, как общество глобальных сетей, образующих причудливые геометрические фигуры. «Находясь в постоянном движении, они меняют свою конфигурацию быстро как в калейдоскопе». Образование глобальных сетей – факт, не подлежащий сомнению, но из него далеко не следует с неизбежностью необходимость или даже возможность возникновения глобального мегасообщества.

Ю. Яковец [27], сторонник цивилизационного подхода, считает, что в современном мире действует тенденция к унификации цивилизаций, иначе говоря к поглощению локальных цивилизаций единой глобальной. При этом он, совершенно справедливо считает эту тенденцию опасной, поскольку социально-культурная унификация резко снижает жизнеспособность всего человечества.

По его мнению, сегодня глобальное сообщество строится по неолиберально-технократической модели и развертывается под эгидой и в интересах мощных транснациональных корпораций, которые живут по своим внутренним законам саморазвития (иными словами, крайне мало озабочены проблемой выживания человечества в целом). Тем не менее, Ю. Яковец прогнозирует преодоление этой тенденции и возникновение единой постиндустриальной цивилизации и так называемого интегрального социо-культурного слоя.

Э. Азроянц [1] развивает своеобразную концепцию исторических циклов и пытается на ее основе определить судьбы переживаемой нами глобализации. Он выделяет в эволюции человека три цикла: становление человека, становление социальной общности (социальной организации и социализации) и становление Мегасоциума (духовно-нравственной организации), как можно предполагать, охватывающего все человечество. Каждый цикл представляет собой эволюционную нишу, в переходные периоды от цикла к циклу создается бифуркационная ситуация, предполагающая возможность эсхатологического исхода. Сегодня имеет место переход от второго цикла к третьему, а исторической задачей человечества является предотвращение эсхатологического исхода. По мнению Э. Азроянца, западная модель глобализации с этой точки зрения не состоятельна потому, что она не признает равновеликость цивилизаций и в их разнообразии усматривает не преимущество, а ущербность. Поэтому она содержит в себе возможность глобальной цивилизационной катастрофы. Тем не менее, он не отвергает возможность построения Мегасоциума, основанного на духовно-нравственной организации.

М. Делягин [8, 51] дает определение глобализации тоже в духе возникновения некого единого пространства: «глобализация есть процесс формирования и последующего развития единого общемирового финансово-экономического пространства на базе новых, преимущественно компьютеризированных технологий». И поясняет, что «наиболее наглядным выражением этого явления служит возможность мгновенного и практически бесплатного перевода любой суммы денег из любой точки мира в любую другую, а также столь же мгновенного и практически бесплатного получения любой информации по любому поводу».

Определение М. Делягина носит несколько ограниченный характер – речь идет исключительно о формировании единого мирового финансово-экономического пространства. В стороне остается политическая и социально-культурная глобализация, имеющая не меньшее, а, может быть, даже и большее значение, чем финансово-экономическая глобализация. Некоторые авторы убеждены, что глобализация есть, прежде всего, геополитический процесс. Я полагаю, что введение проблемы глобализации только в поле экономической игры является чрезмерным упрощением, затрудняющим понимание сущности происходящих процессов.

Мгновенность перевода денег также является несколько преувеличенной, поскольку перевод есть не чисто техническая операция, а определенная бюрократическая процедура, в ходе которой нужно документально подтверждать характер сделки, на основании которой перевод осуществляется. Деньги проходят проверку на «чистоту» происхождения (в попытках ограничить наркооборот и финансирование терроризма, торговлю людьми и другие противозаконные действия). Как указывает Сорос [31], реальный срок перевода денег вместе со всеми формальностями составляет не менее двух суток.

С другой стороны, крупные передвижения инвестиционного капитала находятся, по-видимому, под негласным (а иногда и гласным) контролем правительств, а также крупных ТНК и их объединений. Я, например, убежден, что при любом варианте закона об амнистии убежавших из России капиталов вернется лишь незначительная часть. Основная масса этих капиталов тесно привязана к крупным ТНК, и отвязать их от ТНК в достаточной степени нелегко, тем более, что «отмытость» указанных денег является в большинстве случаев весьма сомнительной.

В. Михеев [20] определяет глобализацию, как «развитие экономической и политической взаимозависимости стран и регионов до такого уровня, на котором оказывается возможной и необходимой постановка вопроса о создании единого правового поля и экономического, и политического управления».

Представляется, что здесь автор бежит впереди паровоза. Именно единое управление мира из единого политического центра (США) является голубой мечтой транснациональной олигархии. Сюда очень удачно ложится план реформирования ООН, предлагаемый Соросом [31]. Согласно этому плану членами ООН должны оставаться только демократические страны (разумеется, в западном понимании). Они получают право принимать в ООН и исключать из нее по принципу соответствия западной модели демократии. Вот тут-то и открывается широкий простор для карательных экспедиций против стран недемократических, но богатых стратегическими ресурсами. Если кто-либо возразит, то он будет исключен из ООН ввиду своей явной недемократичности.

Но настоящим отцом концепции мега- или сверхобщества является А.А. Зиновьев, претендующий на совершенно новое слово в теории появления, существования и развития социальной организации человечества. С этой точки зрения наибольший интерес представляют такие его работы, как «Запад» (1995) [9], «Русская трагедия (гибель утопии)» (2002) [10] и «Логическая социология» (2002) [11]. Зиновьев вводит как исходное понятие тип человеческого объединения, называемый им «человейником». Члены этого объединения ведут из поколения в поколение совместную историческую жизнь. Человейник структурирован, люди занимают в нем разные позиции и осуществляют различные функции. Человейник занимает определенную территорию и пользуется определенной автономией, защищает себя от внутренних и внешних врагов. В нем вырабатывается единый язык. Члены человейника способны распознавать друг друга, отличать своих от чужых. Человейники всех уровней от самых примитивных до сложнейших обладают системой управления. В общих чертах «человейник» Зиновьева очень похож на этнос Л. Гумилева.

Зиновьев различает три эволюционных уровня человейников: предобщества, общества и сверхробщества (что очень похоже на концепцию Азроянца). Сверхобщество является верхним пределом развития человейника. Глобализация, по Зиновьеву, есть, прежде всего, завоевание планеты транснациональными корпорациями Запада, причем в интересах этих компаний, а не в интересах прочих народов планеты. Зиновьев полагает, что единство человечества возможно, но не как мирное существование равноправных стран и народов, а как структурированное социальное целое с иерархией входящих в него стран и народов.

Главная мысль А. Зиновьева состоит в том, что в настоящее время происходит перелом в самом типе эволюционного процесса. Суть его состоит в том, что определяющую роль начинают играть целенаправленные и планируемые процессы. Осуществляется реальная западнизация всей планеты, или, что то же самое, ее американизация: «социальная сущность глобализации состоит в том, что это – самая грандиозная спланированная и постоянно планируемая в деталях и управляемая в основных аспектах война западного мира не просто за мировое господство, а за овладение эволюционным процессом человечества и управления им в своих интересах».

В отношении России Зиновьев уверен, что она вступила на нисходящую ветвь эволюции.

Итак, как мы видим, сторонников неотвратимости глобализации очень много. Они отличаются друг от друга тем, что придают большее или меньшее значение управляемости процесса, а также тем, что одни из них считают неотвратимым осуществление американской модели глобализации, а другие все же надеются на возможность перелома тенденции, и появление глобализации «с человеческим лицом».

Суровый критик глобализации, того, как она проходила до настоящего времени и продолжает проходить сейчас американский ученый Джозеф Ю. Стиглиц, лауреат Нобелевской премии по экономике, в прошлом министр кабинета президента Клинтона, а затем первый вице-президент Всемирного банка, подходит к проблеме глобализации с несколько иной стороны. Его не слишком интересует вопрос о том, является ли глобализация объективным процессом, навязанным человечеству самим ходом истории и не имеющим альтернативы, или же глобализация навязана миру определенными финансовыми и политическими кругами. Он принимает глобализацию за данность и интересуется ее последствиями. Приходя к выводу, что они на сегодня нежелательны для большей части населения мира и считая, что процесс глобализации управляем, он исследует вопрос, как ныне управляется глобализация, и как это управление можно изменить в благоприятную сторону. Прямо он нигде не высказывается об объективности процесса глобализации, но по его косвенным высказываниям можно судить, что полный отказ от глобализации он считает возможной, но маловероятной и крайне нежелательной альтернативой.

Прежде чем перейти к более подробному изложению взглядов Дж. Стиглица попутно заметим, что здесь мы уже переходим к другой стороне вопроса. Кем бы ни был навязан процесс глобализации – самой историей или людьми – он совершенно очевидно управляем. Вопрос в том, каким образом, как и в чьих интересах он управляется и можно ли это изменить.

Дж. Стиглиц [30, 249] пишет: «Сегодня глобализация не работает на бедных. Она не работает большей частью и на сохранение среды обитания. Она не работает на стабильность глобальной экономики. Переход от коммунизма к рыночным отношениям осуществляется так плохо, что за исключением Китая, Вьетнама и ряда восточноевропейских стран, он привел к резкому падению доходов и росту бедности» [30, 249].

Иные полагают, что существует простой выход: отказаться от глобализации. Однако это нереально и не желательно… глобализация принесла и огромные блага – успех Восточной Азии был основан на глобализации, особенно на возросших возможностях для торговли и расширенном доступе к рынкам и технологиям. Глобализация принесла с собой улучшение здравоохранения, а также активное глобальное общество, борющееся за расширение демократии и социальной справедливости. Проблема не в глобализации, а в том, как она осуществляется».

Стиглиц отмечает, что международные экономические организации (МВФ, Всемирный банк, ВТО), призванные разрабатывать правила игры, по которым страны и корпорации будут взаимодействовать в новом, глобализирующемся порядке, делают это в основном в интересах передовых промышленно развитых стран – «и в интересах особых групп в этих странах» [там же]. Он видит путь к переходу на новые методы управления глобализацией в реформировании международных экономических организаций.

В своих предложениях по изменению подхода к глобализации, Дж. Стиглиц исходит из предложений прямо противоположных тем, которыми руководствуются в настоящее время международные экономические организации – принципами рыночного фундаментализма.

Прежде всего, профессор Стиглиц предлагает восстановление роли государства: «Государство может и должно играть существенную роль, не только корректируя провалы рынка, но и обеспечивая социальную справедливость». Рыночный механизм, предоставленный самому себе оставляет большому числу людей слишком мало ресурсов для выживания. В наиболее успешных странах, в Соединенных Штатах и в Восточной Азии, государство играло эту роль, и играло ее достаточно хорошо. Государство обеспечивало всеобщее высококачественное образование и создавало большую часть инфраструктуры, в том числе и институциональной, такой, как правоохранительная система, без которой эффективная работа рыночного механизма невозможна. Государство регулирует финансовый сектор, обеспечивая работу рынков капитала в соответствии с их назначением. Оно же создает страховочную сетку для бедных. И оно содействует развитию технологий – от телекоммуникаций до сельского хозяйства и до реактивных двигателей и радаров» [30, 253].

Эти предложения Стиглица совершенно справедливы, но развитие глобализации, а тем более рыночно-либеральная политика, исходящая из принципов рыночного фундаментализма, делает осуществление этих функций государством все более затруднительным. В мире свободного перемещения капиталов становится все более трудным осуществление контроля над рынком капитала. Регулирование рынка труда и поддержание страховочной сетки, обеспечение социальной справедливости весьма затруднительно в условиях наплыва огромной массы дешевого труда мигрантов из бедных стран. Этот поток мигрантов создает также базу для «теневой экономики», не только ускользающей от налогообложения, но и вообще от правоохранительной системы, создавая в принимающей стране криминогенную обстановку, причем особую опасность представляет нелегальная иммиграция, зачастую связанная с торговлей людьми. Плохо контролируемый правоохранительной системой теневой сектор способствует также расцвету наркобизнеса. Список можно продолжить и механизмы подрыва функций национального государства более полно развернуть, но представляется, что трудности функционирования национального государства в условиях либерально-рыночной глобализации и так очевидны. И это не говоря уже об общеизвестном факте резкого падения возможностей осуществления макроэкономической политики на национальном уровне в этих условиях.

Дж. Стиглиц, уделяя огромное внимание проблемам управления глобализацией, придает важнейшее значение коллективным действиям с точки зрения решения глобальных проблем: «Глобализация способствовала возрастающей взаимозависимости народов мира, усилила потребность в коллективных действиях» [30, 260].

Поэтому основные предложения Стиглица направлены на реформирование международных экономических организаций. Ключевым пунктом в реформировании он считает расширение состава этих организаций: «Наиболее фундаментальным изменением, необходимым для того, чтобы глобализация работала должным образом, является изменение системы управления. Это значит, что должен быть пересмотрен порядок предоставления права голоса в МВФ и ВТО, также должны произойти изменения во всех международных экономических институтах, чтобы слышны были голоса не только министров торговли, как в ВТО или министров финансов, как это сейчас в МВФ и Всемирном банке» [30, 261-262].

Но голоса в экономических организациях распределяются на основе экономической силы, за международными экономическими организациями стоят особые интересы национальных финансовых групп крупнейших держав и интересы мощнейших транснациональных групп. Поэтому и сам Стиглиц не питает надежд на то, что фундаментальные реформы в формальной системе управления МВФ и Всемирного банка произойдут скоро.

Но времена меняются. Антиглобалистское движение усиливает переговорную силу стран третьего мира, ведущих борьбу за реформу международных экономических организаций. С другой стороны, соотношение сил меняет возникающие и быстро набирающие вес региональные организации. Так, за короткое время ШОС (Шанхайская организация сотрудничества) выросла в серьезную силу и скоро заставит услышать свой голос за столом переговоров не только о реформировании управления международными экономическими организациями, но и по многим другим мировым проблемам.

Еще одним важным предложением Дж. Стиглица является реформирование мировой финансовой системы. Он предлагает, исходя из провалов мировых экономических организаций в кризисных ситуациях определенную систему мер, призванную внести порядок в мировую финансовую систему.

Попробуем подробнее разобраться с проблемой управляемости глобализацией. Как и всякий общественный процесс, глобализация осуществляется людьми и их политическими и экономическими организациями, стремящимися направить процесс в русло своих интересов. Большей частью они терпят провал, но иногда это им удается. В процессе управления общественным процессом сталкивается множество сил с взаимно противоречивыми интересами. Исход является, как правило, результирующей их взаимодействия. Но не надо сбрасывать со счетов объективный характер процесса. Крот истории роет подчас незаметно, но уверенно пролагает свою линию. Если вспомнить Лао-Цзы, существует Дао – мировая траектория. Она осуществляется через отклонения – один раз ян, один раз инь – это и есть Дао. Революции сменяются контрреволюциями. Но люди ничего не забывают и ничему не научаются – революции повторяются вновь. Ян и инь не тупиковые ветви общественного развития. Важно только одно – любая попытка в принципе изменить Дао неизбежно будет отброшена в мусорный ящик истории*.

Исходя из этих соображений, можно сказать, что процесс глобализации одновременно управляем и неуправляем. Смотря по тому, с какой перспективы на это взглянуть. Даже случай, когда есть доминирующая управляющая сила, не гарантирует от провала попыток управления, а, возможно, еще и повышает их вероятность: есть иллюзии вседозволенности и никто не в состоянии гегемону, «стоящему у кормила» событий, указать на его ошибки.

Но сказанное не означает, что такой судьбоносный для человечества процесс, как глобализация, должен быть пущен на самотек. Это еще опаснее, чем плохое управление. Важно, чтобы управление соответствовало объективной траектории развития, а в точках бифуркации выбирало восходящую траекторию.

Наконец, те, кто пытается управлять общественными процессами, далеко не всегда знают, отвечает ли то, что они поставили себе целью, их подлинным интересам, прежде всего, их собственному и их потомков выживанию. Большинство побед в борьбе «на великой шахматной доске» является пирровыми. Ян неизбежно сменяется инь.

Но важно отделить процесс глобализации, как объективное историческое явление, от политических попыток направить его в русло своих корыстных интересов. Здесь с методологической точки зрения важно иметь в виду идею А. Галкина [37], предложившего провести разграничительную черту между понятиями глобализация и глобализм. Первое представляется ему как объективная тенденция общественного развития, а второе – как некая идеология (или «квазиидеология») и политика, осуществляемая в своих интересах странами «золотого миллиарда» и определенными транснациональными группами.

Характеризуя глобализм, как квазиидеологию, А. Галкин отмечает, что эта квазиидеология понимает глобализацию «как процесс распространения установок и ценностей западной цивилизации на все остальные регионы земного шара». В то же время А. Галкин считает, что в кризисную фазу вступил сам процесс глобализации (и в немалой степени потому, что в управлении им доминирует квазиидеология глобализма): выигрывают (экономически) страны «золотого миллиарда» и проигрывают менее развитые страны, в которых проживает абсолютное большинство человечества.

Вместе с тем, в самих торжествующих победу странах быстро накапливаются (опять-таки) в значительной степени под влиянием глобализма и результатов его осуществления факторы, способные не только превратить победу Запада в «холодной войне» в пиррову победу, но и обернуть глобализацию по западной модели в катастрофу для всего человечества.

Значительный вклад в понимание процессов глобализации вносит работа Н.П. Иванова [12]. Высвечивая негативные стороны процесса глобализации, Иванов приходит к выводу, что в глобализации проявляется цивилизационный кризис. Суть его состоит в том, что «новые технические возможности по своим масштабам воздействия на природу и общество несовместимы с существующей парадигмой цивилизационного развития, основанного на приоритетах соперничества и борьбы». Следовательно, интересы выживания человечества объективно требуют перехода на новую программу, основанную на сотрудничестве и взаимодействии.

Россия – особый случай. Перейдет ли на новую цивилизационную парадигму мир или нет - Россия в ее нынешнем состоянии несовместима с мировым развитием. Поэтому первостепенной задачей для России является переход на собственную новую парадигму развития.

Иванов считает, что вопрос об управляемости процессом глобализации ставится в принципе неправильно – объективный ли это процесс или это политика достижения мирового господства. Процесс слишком сложен для того, чтобы дать на этот вопрос однозначный ответ: в нем кроме мировой финансовой олигархии (ТНК) и властвующей элиты стран «золотого миллиарда» принимают участие «сетевые структуры» объединяющие малые и средние предприятия, местное самоуправление, религиозные и другие негосударственные организации (надо добавить, что сегодня на этот процесс уже оказывает сильное влияние мировое антиглобалистское движение). Их нельзя сбрасывать со счетов. Нельзя недооценивать и влияние криминального бизнеса, во главе с наркомафией и индустрией отмывания грязных денег.

Важнейшее значение в современном мире приобрели сетевые структуры. Именно они составляют информационно-организационный костяк процесса глобализации. Благодаря им локальные организации (как, например, органы местного самоуправления или локальные общественные движения) устанавливает связи, выходящие за государственные границы. В мире идет процесс слияний и поглощений, приобретающий транснациональный характер. На этой основе структурируется глобальные производственные и финансовые сети, управляемые мировой олигархией. Национальные государства утрачивают контроль над финансовыми потоками. Использование вторичных ценных бумаг – деривативов – выводит транснациональные операции мировых финансовых холдингов за пределы существующего национального законодательства.

В целом, в доминирующей теории глобализации наблюдается консенсус по основным вопросам, хотя и в достаточно широких рамках. Так, большинством исследователей признается, что глобализация – объективный и неотвратимый исторический процесс, который вместе с тем поддается управлению, хотя и необязательно с однозначными результатами. Глобализация сулит мировому сообществу огромные блага, вытекающие из приближения мирового разделения труда к оптимальному, диффузии технологий, свободы перемещения капиталов, облегчающего процессы роста и развития в развивающихся странах. Вместе с тем, она несет с собой и отрицательные последствия, связанные с политикой глобализма, навязывая всему миру американскую модель, с подавлением глобальной конкуренцией местных возможностей развития. Предполагается, что смена политического курса в управлении глобализацией может устранить или хотя бы ослабить нежелательные последствия глобализации.

Нужно однако обратить внимание еще на одну точку зрения, выпадающую из общего течения мысли. В. Иноземцев [13] противопоставляет проблеме глобализации проблему устойчивого или (в его переводе) достаточного развития (sustainable growth), которая представляется ему гораздо более актуальной, поскольку речь здесь идет о качественном развитии экономических и социальных систем. Проблема же глобализации получила свою популярность благодаря агрессивному экспансионизму, сопровождающему распространение и признание в мире западного устройства. По Иноземцеву, популярность проблемы глобализации основана на трех фактора: рост экономического могущества Западного мира, активное проникновение политических и идеологических парадигм Запада в остальную часть мира, увлечение западного общества культурными традициями стран периферии, прежде всего Дальнего Востока. Эти факторы разнородны, и на сегодня они, за исключением могущества Запада, исчерпали свое влияние на общественное сознание. История знает только два судьбоносных процесса, приводивших человеческое общество на более высокую ступень взаимообусловленности: образование национального государства и интернационализация. Последняя представляется Иноземцеву, как образование блоков и союзов, а также гигантских корпораций. Между этими образованиями идет передел мира, и никакого третьего процесса, который может быть назван глобализацией, не существует. Глобализация представляется теоретической конструкцией, призванной отразить формирование однополюсного мира. О подлинной глобализации может идти речь только в условиях активного формирования постэкономического общества, а пока что процесс интернационализации только создает для этого предпосылки.

Выше был рассмотрен широкий спектр представлений различных исследователей о процессе, получившем название «глобализация». Все они, не исключая и отвергающего термин «глобализация» Иноземцева, сходятся на том, что тем или иными путями идет формирование экономически, политически и культурно однородного общепланетарного общества, мегаобщества. Остается, правда, неясным вопрос социальной однородности этого общества. Пока что явно идет процесс как внутристрановой, так и межстрановой поляризации. Некоторые исследователи полагают, что это естественный процесс: поляризация способствует экономической эффективности. Богатые страны и люди должны еще более богатеть, они являются лидерами технического прогресса, развитие которого в дальнейшем будет повышать жизненный уровень всех людей и народов – абсолютно, но не относительно, т.е. будет происходить повышение общего качества жизни при дальнейшем нарастании социальной поляризации.

Эта концепция получила выражение в ходячих формулировках типа «прилив поднимает все лодки» или «рост богатства наверху сопровождается просачиванием вниз».

Есть, однако, ряд обстоятельств, заставляющих сомневаться в реализуемости этой модели. Сюда относятся рост населения планеты, нарастание дефицита ресурсов, прежде всего, энергоносителей и пресной воды. Но, пожалуй, самой серьезной проблемой человечества является сам характер сегодняшнего образа жизни и потребления, в особенности в принятых за образец подражания западных странах. К этому вопросу мы еще вернемся.

Другие исследователи и общественные деятели пытаются переломить развитие начальных последствий глобализации и бороться за глобализацию «с человеческим лицом». Они ищут способы управления процессом глобализации, снижающие уровень социальной поляризации и способные содействовать решению проблемы мировой бедности, прежде всего через развитие. Неустойчивость мира с постоянно усиливающейся поляризацией очевидна. Однако, все попытки изменения системы управления глобализацией в ближайшее время встретят сопротивление весьма мощных сил.

Вместе с тем, возможен другой взгляд на глобализацию, рассматривающий ее не как неотвратимый объективный исторический процесс, а как циклическое повторение игры центробежных и центростремительных сил. Действительно, мир людей на планете Земля стал за последнее десятилетие и гораздо многочисленнее и теснее связан. Но это еще не означает, что конфликты интересов; политическая, военная и экономическая конкуренция сходят со сцены и заменяются неким мировым гармоничным гражданским обществом, где свято блюдутся права человека и частной собственности (соблюдения которые, на самом деле, в большинстве случаев исключают друг друга). В периоды преобладания центробежных сил эта конкурентная борьба естественным образом ослабевает. На пути прямого столкновения конкурентов выступают национальные государства, государственные и таможенные границы. Более жестким становится контроль над деятельностью нерезидентов и иностранных компаний. Наоборот, снятие всяких барьеров на пути экономической, а вслед за ней и политической деятельности нерезидентов, усиление взаимозависимы, появление в руках конкурентов новых средств давления резко усиливает любого рода конкуренцию. Даже в самой сильно централизованной империи (или корпорации) всегда сохраняются, а скорее всего, усиливаются подпольная борьба различных кланов и группировок. Сегодня глобализация очень резко столкнула интересы конкурирующих группировок внутри стран и между странами. Свидетельством этому является выраженная тенденция к формированию региональных объединений. Особо важное значение имеет противостояние разных цивилизаций. Экономические модели воспринимаются легче, чем изменение традиций и стиля жизни. Навязанное внедрение цивилизационно чуждых моделей поведения и стиля жизни неизбежно вызывают упорное противодействие, которое не было столь явно выражено при менее тесном взаимодействии культур (что особенно отчетливо видно на примере столкновения культур в результате массовой миграции из бедных стран в промышленно развитые).

Циклы центростремительных и центробежных тенденций представляют собой типичную систему с обратной связью, не позволяющей системе долгое время сохраняться в крайних состояниях – полного распада на отдельные элементы или же слияния в единое однородное целое.

Весьма условно, для наглядности можно глобальный кризис сравнить с термоядерным механизмом, который функционирует на нашем Солнце. Под воздействием силы тяжести лишенные оболочки ядра сближаются на расстояние, при котором усиливается термоядерная реакция. Выделяются огромные массы энергии повышающие внутреннее давление таким образом, что оно начинает противодействовать воздействию силы тяжести, и ядра удаляются друг от друга – термоядерная реакция замедляется. Это, конечно, очень грубое представление о механизме глобализации, но принцип примерно тот же – экспансия сильных политико-экономических единиц, выгоды взаимного расширения торговли создают центростремительные силы, подталкивающие к глобализации. Технический прогресс создает условия, облегчающие действие этих сил. Происходит сближение народов в рамках, например, мировых империй. Однако за определенным пределом вступают в силу центробежные факторы конкуренции и цивилизационной несовместимости, глобальные образования начинают распадаться. К тому же развитие идет неравномерно и глобализация создает выгоды одним регионам и невыгоды другим. Есть временные выгоды, заключающиеся в том, что центр глобальной структуры собирает дань с периферии, как бы плату за создание стабильности. Эта плата со временем перерастает в грабеж. Центр, приучаясь паразитировать на периферии, все меньше обеспечивает ей взаимен стабильность и безопасность. Между тем, на периферии происходит дифференциация регионов: одни из них деградируют под гнетом со стороны центра и внутренней неспособности выйти из сложившегося разделения труда, включать действие новых факторов развития. Другие, напротив, используют сложившуюся обстановку стабильности для выхода из сложившейся системы разделения труда и активно используют ситуацию для того, чтобы задействовать новые факторы развития. Постепенно экономические, а вместе с тем и внешнеполитическая мощь уходит от старого центра и переходит к новым центрам развития. Центробежные силы начинают преобладать и старый глобальный порядок рушится. По всей вероятности мир уже пережил несколько глобализаций с последующим распадом глобальных объединений. Затем период доминирования центробежных сил заканчивается ввиду очевидных невыгод, которые несет с собой экономическое отдаление регионов друг от друга, и начинается новая фаза глобализации.

В. Кувалдин [14.,39] и ряд других исследователей выделяют период протоглобализации или глобализацию - I. Временные и пространственные рамки этой протоглобализации определяются ими как середина XIX – начало ХХ века (до Первой мировой войны); пространственный ареал – Европа и Северная Америка. Исследуя статистику того времени и некоторые существовавшие тогда институты, они приходят к выводу, что в начале ХХ века мир был более глобализирован, чем в его середине. К признакам этого они относят объемы мировой торговли, вывоза капитала и существование золотого стандарта. Такая интегрированность мира в эту эпоху дала основания В. Ленину вслед за Гильфердингом, провозгласить начало высшей стадии развития капитализма, которая, по Ленину, должна была оказаться его последней. Две мировых войны и Великая депрессия разрушили этот глобальный порядок. Он сменился сильно дезинтегрированным миром, возникшим после окончания Первой мировой войны.

В. Кувалдин приводит впечатляющие данные: с 1870 по 1913 гг. британский экспорт вырос с 10,3 до 14,7% ВВП, германский с 7,4 до 12,6%. За 100 лет, с 1820 г. в Новый Свет переселилось около 60 млн. европейцев. В 1913 г. треть британских капиталовложений была размещена в заморских территориях. Техническим носителем протоглобализации были паровой морской и наземный транспорт.

Однако тут начали действовать конкурирующие центробежные силы. Континентальная Европа закрыла свои рынки для дешевого американского и украинского зерна. Для защиты своей нарождающейся промышленности США усилили таможенные барьеры. Обострение конкуренции привело к тому, что протоглобализация захлебнулась.

Вообще же говоря, можно считать, что первой глобализацией была Римская империя, создававшая единое средиземноморское экономическое и военно-политическое пространство. Техническими носителями римской глобализации были передовые по тем временам государственное управление, высокий уровень военной организации и гребной военный и торговый флот. Рим сделался финансовым центром империи. По всему Средиземноморью шли массовые миграционные процессы. Сначала Сицилия, потом Египет и Северная Африка сделались житницей империи. Однако такое развитие привело к нарастающему паразитизму Рима и Италии. Дешевый заморский хлеб и массовое поступление рабского труда погубили сельское хозяйство Италии, базовый единицей которой был мелкий свободный крестьянин. Он же составлял основную силу легионов. На новых торговых путях выросли новые торговые центры. Напрасно Рим разрушил своего основного торгового соперника – Карфаген. Центры деловой активности переместились в Византию и Александрию. В самом Риме возрастал паразитизм основной массы населения, требовавший хлебных раздач и кровавых цирковых зрелищ. Все было готово к распаду империи. Вместе с ней погибла и первая глобализация. Наступил период варварских нашествий и мелких феодальных государственных образований.

Второй глобализацией, видимо, можно считать испанско-португальскую колониальную экспансию XV-XVI вв. Она носит уже почти всемирный характер. Открыта и колонизована Америка. Проложен путь в Индию, где созданы опорные пункты. Техническим носителем этой глобализации был усовершенствованный парусный флот и введение в армии огнестрельного оружия. Из новых территорий хлынул поток золота и серебра. Во владениях империи Карла V «никогда не заходило солнце». Но и тут глобализация приносит ее центрам лишь временное процветание. Наплыв золота вызывает так называемую революцию цен. В центрах империй утрачивает смысл производительный труд. Происходит деиндустриализация Испании и Португалии, ранее имевших сильную ремесленную промышленность. Трудоспособное население стремится к быстрому обогащению в колониях. Разгром Великой Армады был концом испанской гегемонии на море. Империи просуществовали еще пару веков, но их глобальное значение было безвозвратно утрачено.

Возможно более тщательный исторический анализ сможет выделить еще несколько периодов доминирования центростремительных сил, носящих характер глобализации. Поэтому постараемся отказаться от окончательного развешивания ярлыков на исторических периодах. Согласимся лишь с Кувалдиным, что глобализационный процесс в историческом плане идет по синусоиде. Нельзя лишь безоговорочно согласиться с ним в том, что в историческом плане процесс глобализации идет по восходящей траектории. Скорее можно себе представить, что и у современной глобализации будет глубокая нисходящая ветвь, на которую она уже выходит.

См.также продолжение статьи: Часть 2

© Г.Г. Пирогов


14.07.06, anatol

Редакционная политика Управление сайтом
Новый сайт движения! >>>