Новый сайт движения! >>>
ДВИЖЕНИЕ ЗА ВОЗРОЖДЕНИЕ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ НАУКИ
Начало ?????????? ????? ??????????? ???????? ???????????????? ??????? ???????? ??????? Контакты
12.09.07 ? ???????? ????? ????? ?? ????? ??????
10.09.07 ??????? ??????????. ?????????? ????????????
10.09.07 ???????? ????????. ??????????? ?????? ??????????? ?????????
10.09.07 ?. ???????. ?????? ??????? ???? ????????????? ?????????????
09.09.07 ?.?. ?????????, ?.?. ???????. ?????????? ???????? ????????????
09.09.07 ? ??????????? ???????????: «??????? ???????????...»
09.09.07 ?????? ??????? ???????. ????? ?????????? ?????????
08.09.07 ?.????????. ? ?????? ??????????? ?????? ?? 2020 ????
08.09.07 ????? ???????. ?????????? ? ??????-??????????? ?????? ???????????
08.09.07 ??????: ????????? «??????-????????»
07.09.07 ?????? ???????????. ??????????? ????????… ???.
07.09.07 ???????????? ??? ??????????: ????? ????? ?????????? ?????
07.09.07 ????????? ???? ??? ?????? ?? ????? ???? ????????? ?????? ?????????
06.09.07 ?????????? «?? ????????????? ???????? ? ?????? ? ?????? ?? ???? ??????»
06.09.07 ????????? ?????????? ???????????????? ??????????? ???????? «???» ? ?????????? ?? ?????? ??????? ? ??????? ??. ??? ?? ??? ?????
06.09.07 ????????? ????????? ??????? ???? ?? ?????
05.09.07 ?? ????? ??????? ? ??????????: ???????

Rambler's Top100

Наш сайт является участником Кольца Патриотических Ресурсов
Кольцо Патриотических Ресурсов

наш баннер
????????? ?????????. ????? ????, ????? ? ????????

Александр НЕКИПЕЛОВ, академик РАН

_______________________________________________________________________________

Оценивая современную экономическую ситуацию, следует исходить из того, что в течение более чем семи лет мы живем в условиях экономического роста. После обвалов девяностых годов это очень важно. И настроение в нашем государстве все-таки изменилось к лучшему. Конечно, огромное количество проблем, притом весьма острых, сохраняется. Особенно в социальной сфере — ведь большинство соотечественников живут в тяжелых условиях. Велики разрывы и в уровне развития регионов. Целый ряд их находится в состоянии депрессии. Эта проблема также беспокоит всех. Известно также, что наш экономический рост осуществляется не за счет прорыва в высокотехнологичных отраслях и не за счет развития базовых отраслей экономики в обрабатывающей сфере. Роль локомотива все эти годы выполняет фактически топливно-сырьевая отрасль. Это связано во многом, хотя не исключительно, с благоприятными ценовыми условиями, и нам в значительной степени удалось использовать это окно. Хотя ведутся дискуссии — все ли возможности мы используем.

Важные подвижки произошли и в экономической политике. Все-таки сейчас, и не только на уровне слов, власть не выступает с прежних позиций, когда считалось, будто без всякого участия государства достаточно настроить рыночные механизмы, а там экономика сама заработает. Бесспорно, что создать рыночные механизмы необходимо, что делается в целом не плохо. Но сформировалось понимание, что не бывает абстрактно правильной экономической политики. Правильна та экономическая политика, которая позволяет реализовать цели, которые ставит государство. И сегодня мы являемся свидетелями того, что произошли важные изменения в самом целеполагании, когда ставятся вопросы о том, чтобы модернизировать нашу экономику, чтобы Россия заняла достойное место в мировом хозяйстве. Соответственно и экономическая политика должна быть настроена на это. В связи с этим выдвинут целый ряд крупных национальных проектов. Уже в этом — проявление серьезной активности государства.

Очень долго, как мы знаем, не удавалось утвердить среднесрочную программу развития. Считаю, что время, которое ушло на споры вокруг внесения изменений в программу, не было напрасно упущенным, поскольку, при том, что даже в окончательном ее виде есть много дискуссионных вопросов, в ней появились крупные разделы, связанные с серьезным анализом дел в реальных секторах экономики и той системы мер, которые необходимо принимать, чтобы экономика двигалась в желаемом направлении.

К сожалению, некоторые члены нашего Правительства все еще избегают таких понятий, как “промышленная политика”. Но дело, в конце концов, не в словах, а в том, что на деле элементы промышленной политики, несомненно, появились. Конечно, экономика — это огромная инерционная система, и невозможно, как по щучьему велению, перейти из одного состояния в другое. Тем не менее ряд тенденций не могут не вызвать одобрение.

Есть вопрос, он не единственный, разумеется, который находится в центре дискуссий уже немалое время, и отношение к нему меняется, это вопрос о том, правильно ли мы используем для целей модернизации те потоки валюты, которые пошли в страну в связи с благоприятными внешнеэкономическими условиями. Читатели журнала, наверное, помнят, что поначалу тут преобладала позиция, что приток валюты создаст очень сильное инфляционное давление внутри страны и что это еще больше закрепит топливно-сырьевую направленность нашей экономики и т. д.

Изначально избранный здесь вариант действий сводился к решению двух задач. С одной стороны — не допускать очень быстрого укрепления курса рубля. Такая опасность естественным образом возникает при росте предложения иностранной валюты. С другой — не допускать разгона инфляции, такая опасность при нарастающем притоке валюты также велика. Чтобы не допустить быстрого обесценения поступающей валюты, Центральному банку приходится эмитировать деньги, чтобы эту валюту скупать. Но при этом опять-таки возникает опасность инфляционного давления. Вот почему была придумана система, когда ЦБ, стремясь обеспечить желаемую траекторию курса рубля, выступает как крупный покупатель иностранной валюты, а Минфин часть денежной наличности, уже рублевой, направляет в Стабилизационный фонд, изымая тем самым ее из экономики.

Стабилизационный фонд стал своего рода отражением поступающих в страну ресурсов. До определенного момента тенденция накапливания валютных резервов была позитивной, потому что после кризиса 1998 года они у России были практически на нуле, что делало страну очень уязвимой. Но вскоре возникли споры, какой должна быть оптимальная величина резервов. Назывались цифры и в сорок, и в пятьдесят, и в шестьдесят миллиардов долларов, необходимых как некая подушка безопасности, пользуясь которой Центробанк имеет возможность не допускать резких колебаний на валютном рынке. Одно из правил использования этих валютных резервов заключается, в частности, в том, что Центробанк инвестирует их в низкодоходные, но очень ликвидные ценные бумаги. Такие, например, как бумаги американского Казначейства. Доход, приносимый ими, не велик, но они в любой момент без потерь могут быть превращены в деньги.

Когда же валютные резервы переходят точку оптимального уровня, на первый план выступает проблема не то чтобы прямых потерь, а неполученной выгоды от инвестирования в низкодоходные активы. Ведь если величина “избыточных” валютных резервов равна, к примеру, 150 миллиардам долларов, то это значит, что, не вложив средства в бумаги с нормальной рыночной доходностью, мы только на разнице в процентных ставках недополучали не меньше пяти миллиардов долларов в год.

В целом же описанная выше модель считалась наилучшей для противодействия инфляционному давлению и поддержания макроэкономической стабильности, а связанные с нею издержки — неизбежным злом. Хотя многие ученые и специалисты сомневались: так ли это зло неизбежно. Под влиянием дискуссий по этим проблемам начались подвижки в позициях власти. Сначала они проявились в том, что было признано возможным погасить за счет названных выше источников внешнюю задолженность. Вариант, возможно, не самый эффективный, но он, надо признать, лучше того, что было.

Произошли важные изменения и в понимании, что накопленную Россией валюту можно, создав для этого необходимые механизмы, инвестировать в зарубежные ценные бумаги не с низкой, а с нормальной рыночной доходностью. В истории это уже было. В семидесятых годах прошлого века, когда резко выросли цены прежде всего на нефть и энергоносители, арабские нефтедобывающие страны, чья экономика была не в состоянии переварить баснословные доходы от нефти, начали инвестировать часть этих доходов главным образом в Европу, покупая акции крупнейших компаний. Так арабские нефтедоллары превращались в то, что стало известно миру как евродоллары.

А теперь о главном. О срочности модернизации, в которой нуждается Россия. Достаточно сказать, что средний уровень износа машин и оборудования необыкновенно высок — выше пятидесяти процентов. И, конечно, для решения амбициозных задач, которые встали перед страной, необходимы интенсивные инвестиции в ее экономику. Они в последние годы растут. Но до удовлетворения потребностей в них еще далеко. Поэтому необходим механизм предоставления предприятиям валютных кредитов на модернизацию. Здесь, разумеется, наряду с другими возникает вопрос о необходимости импортировать в страну то оборудование, ввоз которого не убьет отечественное производство. Вопрос серьезный, но технически вполне решаемый.

Что парадоксально, откладывая решение подобных вопросов, мы занимаемся “раскраской долларов”, то есть рассуждаем примерно так: доллары, которые уже есть в стране, — они какие-то “не те”. А доллары, которых мы ждем от западных инвесторов, — “настоящие”. Хотя, по сути, разницы нет. Она разве в том, что “свежепоступившие” доллары попадают на валютный рынок и влияют на курс рубля. Говоря короче, выпавший нам шанс для модернизации экономики мы должны использовать максимально.

Приходится слышать также, что он, наш шанс, — в безусловном вступлении России в ВТО. Вопрос не из простых. И в подходах к нему также отмечаются подвижки. Первоначально позиция была такая: без ВТО мы оказываемся вне мировой экономики, поэтому вступать туда надо любой ценой и как можно скорее. Подобная однозначность не была оправдана с точки зрения даже чисто тактической. К счастью, такую позицию каждый раз удавалось корректировать в пользу все большего прагматизма и понимания: да, разумеется, мы не за то, чтобы находиться вне общих правил и в дальнейшем не оказывать влияние на их формирование, но принцип “любой ценой” в экономике не применим — им не предусмотрено соотнесение затрат с результатами. Наши потери от неучастия в ВТО — да, существуют. Но сегодня они сглаживаются, нравится это кому-то или нет, топливно-сырьевым характером нашего экспорта. Не призывая искусственно тормозить процесс присоединения России к ВТО, думаю, что мы приближаемся к моменту, когда в этом присоединении наши партнеры будут более заинтересованы, чем мы. И тогда мы сможем “выторговать” для себя более достойные условия.

Нельзя не признать, что в критической фазе находятся отрасли нашей экономики, прежде полнокровные: авиационная, судостроительная, автомобильная промышленность, энерго-, сельхоз-, транспортмаш, медпром, станкостроение и другие, понесшие сокрушительные потери в технике, в рабочих и инженерных кадрах. Но задел, созданный в свое время, был все-таки настолько велик, что мы еще можем на новом уровне, пусть не в полном объеме, но достаточно быстро восстановить эти отрасли. Если не принять активные меры, то мы можем полностью их потерять. Восстанавливать же с нуля это всегда и дороже, и труднее.

При всех оговорках нельзя не заметить ободряющие начала промышленной политики. Так, при пристальном внимании Правительства началось создание объединенной авиакорпорации. Процесс идет далеко не просто, но есть надежда, что направление развития все-таки удастся изменить.

Естественно, не могу не сказать о состоянии нашей науки. Нам надо определиться с отношением к ней, особенно к фундаментальным исследованиям. Надо понять, что пальцев на одной руке больше, чем стран в современном мире, где имеется комплексная фундаментальная наука. Россия пока еще входит в число таких стран. Но, как и названные выше отрасли, потенциал российской науки в последние годы понес потери примерно такого же масштаба. Мы в парадоксальной ситуации, когда в нашей науке еще очень много выдающихся людей, но если мы в ближайшие годы не обеспечим условия для притока молодежи, то кому будут переданы накопленные знания? До какого уровня мы опустимся? Чего мы вообще хотим? Если оставаться страной топливно-энергетической, то комплексная фундаментальная наука — вещь, надо признать, весьма дорогая и потому столь редкая в мире — не подъемна и не нужна. Если же мы имеем амбиции по широкому кругу высокотехнологичных производств, необходимых, кстати, и для добычи нефти и газа, то обладание такой наукой — наше огромное преимущество, позволяющее быстро и эффективно реагировать на вызовы времени, на новые прорывные направления. В физике эти прорывы возникают или в биологии — комплексная наука дает возможность для маневра, концентрации сил на том, что актуально, что обеспечит нам конкурентоспособность.

Есть ли подвижки на данном направлении? Есть. Как и попытки доказать, будто наша фундаментальная наука эффективной быть не может. Между тем в Центральном экономико-математическом институте недавно посчитали, какова отдача на единицу вложенных средств нашей науки, даже в сегодняшнем ее незавидном состоянии, по сравнению с наукой в других странах. Результат нас не удивил: российская наука остается одной из самых эффективных в мире. Даже по такому показателю, как индекс цитирования!

Да, в целом мы отстаем от США. Да и как иначе, если финансирование науки там на два порядка(!) выше, чем у нас. Но на единицу затрат мы не только не отстаем от коллег из США, а опережаем их.

В числе проблем, требующих решения, остается старая, даже застарелая — создать эффективный механизм, позволяющий воплощать в жизнь, передавать бизнесу те прикладные результаты, которые неизбежно сопутствуют достижениям фундаментальных исследований. У нас есть предложения по созданию инновационно-коммерческого сектора, который позволит с максимальной отдачей использовать потенциал Академии наук. Но группа весьма влиятельных лиц считает, что интереснее не научный потенциал, а имущество академии, которое, с их точки зрения, эффективнее можно использовать путем сдачи в аренду или создания на месте нынешних академических зданий в центре Москвы многоэтажных современных отелей, туристических, развлекательных центров. Интеллектуальное сопровождение подобных “проектов” чаще всего сводится к доводу: “Есть отрасли, которые нам и не надо пытаться развивать, так как мы отстали в них от тех же американцев, японцев, корейцев навсегда”.

Но навсегда отстать невозможно! “Навсегда” отсталой была Япония после Второй мировой войны. Не многим лучше было в Южной Корее, в целом ряде других стран, превратившихся в экономических “тигров”. А разве не считался “навсегда” отставшим великий Китай, удивляющий ныне мир своими достижениями. Все дело в том, какие цели выдвигает перед собою страна, на что готова ради их достижения.

Конечно, даже при таком богатстве ресурсов, как у нас сегодня, все вопросы сразу решить невозможно. И промышленная политика вовсе не должна сводиться к тому, чтобы взять и раздать имеющиеся средства всем сестрам по серьгам. Ее логика должна быть иной. По этой логике, выделяя приоритетные, локомотивные отрасли, создавая условия для них, мы должны честно сказать остальным: “А вы в обозримом будущем извольте жить в жестком рыночном режиме. Выживите — хорошо. Нет — не обессудьте”. Такова реальность современного жестокого мира.

РФ сегодня, № 15, 2006 г.


25.08.06, anatol

Редакционная политика Управление сайтом
Новый сайт движения! >>>